Черт, мне все равно, если ты попросишь меня взобраться на Эверест и в одиночку спустить каждый кусочек замусоренного мусора - я сделаю это. Нет ничего, чего бы я не сделал, чтобы заставить тебя улыбаться.
— У нас нет любимчиков. — Агнес хмурится на Оливера поверх своего бокала с вином.
Он макает индейку в соус.
— У вас точно есть любимчики.
Я опускаюсь в кресло, съедая две порции картофельного пюре, и начинаю свой первый большой праздник в новой семье. Вообще-то, это мой первый праздник с любой семьей.
Мама Зака только закончила читать ему и Фэрроу лекцию о своих внеклассных ожиданиях для внуков, которых нет, когда между Оливером и его мамой вспыхнула очередная потасовка.
Миссис фон Бисмарк вытирает уголки губ льняной салфеткой.
— Есть доказательства?
— Конечно. — Олли указывает морковкой, насаженной на конец вилки, на обоих родителей.
— Это была флорентийская картина, а не скульптура, а «Оливковый сад» - это американская классика.
— А еще... — Феликс облизывает губы. — Мы назвали тебя Оливером в честь фрукта.
При его заявлении Агнес растворяется в приступе хихиканья.
— Фу. — Олли фальшиво харкает в свою тарелку. — Гадость.
Его мама взбалтывает вино в своем бокале.
— Ты даже не знаешь, почему я смеюсь.
— А я и не хочу знать. — Он запихивает в себя тарелку, его губы кривятся в усмешке. — Насколько я понимаю, я появился у вас в результате непорочного зачатия.
Их спор продолжается, пока я выкладываю на подогретую тарелку свои плотоядные подношения Себастьяну. Индейка по-каджунски, начинка из андуя, кукурузный хлеб и будин.
— Брайар. — Даллас наклоняется к Ромео и Фрэнки, чтобы подглядывать за мной.
— Может быть. — Я мысленно готовлю оправдания по поводу мяса на моей тарелке, но Даллас расплывается в улыбке.
Она обмахивается веером, оттягивая воротник платья от шеи.
— Ты меня еще никогда так не заводила.
К тому времени, когда я возвращаюсь, чтобы отнести еду Себу, персонал уже убирает основное блюдо. Остатки тыквенного пирога и лимонного печенья лежат брошенными на подносе для обслуживающего персонала.