— Какого черта ты делаешь со мной, когда мы в постели?
Глаза Оливера расширились, а его невероятно скульптурные скулы стали ярко-розовыми.
— Ничего такого, на что ты не дала бы согласия, мой маленький сексуальный котенок.
— Я не могу припомнить ни одной моей версии, которой бы понравился шипастый фаллоимитатор.
— Ну, она существует. Иначе его бы здесь не было.
Я нахмурилась.
— Это... удивительно.
— Подожди, пока ты не увидишь свою коллекцию массажеров простаты в форме козла.
Боже мой.
Это должно быть исследование, связанное с работой.
— Тебе, наверное, придется показать мне, как им пользоваться. Я точно забыла.
Оливер ненадолго закрыл глаза, его рот двигался в безмолвной молитве.
Я вскинула бровь, запихивая наши секс-игрушки обратно в бардачок.
— Почему ты ведешь себя так странно?
— Как странно?
— Ты... ну, не знаю... скованно.
Он сжал руль до белых костяшек, перекладывая свои стальные булки на сиденье.
— Обычно моя скованность - это бонус для тебя, а не жалоба.
Я проигнорировала его очевидную эрекцию, читая показания спидометра.
— А почему ты едешь со скоростью 30 миль в час?
— Я пытаюсь обеспечить твою безопасность.
— Надоедая мне до смерти?
— Брайар, я...
— Что случилось с Обнимашкой?
Он открыл рот, закрыл его, потом снова открыл.
— Ничего, — наконец ответил он. — В последний раз, когда мы разговаривали, ты не хотела, чтобы я использовал это прозвище.
— Воу.
Я полюбила это прозвище. Ссора в ночь аварии, должно быть, была серьезной.
Я сменила тему, не желая пока поднимать ее.
— У нас большой задний двор?
— Да. — Он нахмурился, не отрывая глаз от дороги. — Но какое это имеет отношение к делу?
— Ну, ты явно в конуре, и я просто хочу убедиться, что тебе удобно."
"И все же я не могла поверить, что попросила его не называть меня Обнимашкой, а он воспринял эту просьбу всерьез.
Его телефон зазвонил на центральной консоли. Мелодия звонка заплясала между нами. «Спящая красавица» Чайковского.