Крылья носа дрожат, вздёргивая верхнюю губу, обнажая звериный оскал.
— Ну какого хрена тебе надо, а? — он даже рычал как зверь, сипло, исступлённо хрипя. — Чего ты добиваешься? Так сильно хочешь, чтобы трахнул тебя? — Пальцы на шее сжались туже. Лямки и ремешки в другом кулаке жалобно затрещали, один за другим вырываясь из ткани.
Поплыв от удушья, я вцепилась в его запястье ногтями.
— А со мной может быть только больно, дура ты! Больно и страшно!
Я смотрела на него и ненавидела. За взгляд этот пронизывающий, за силу, губы, голос… За то, что люблю его, бездушную тварь.
— Руки свои от меня убрал! — просипела придушенно, но твёрдо.
В комнату вломился Коломоец, кинулся к нам, явно собираясь оттащить Гордеева, но тот не стал дожидаться и, резко отпустив меня, твёрдым шагом сам направился к выходу. Проходя мимо Коломойца, приказал:
— Ввести её в курс!
Тот опешил:
— С чего вдруг? У меня нет такого распоряжения! Мне необходимо сначала…
— Я твоё распоряжение, — холодно перебил Гордеев.
Конец первой части"