Сюжет набирал все новые и новые обороты, и сейчас, слушая арию милой маленькой служанки Лиу, видя ее самоотверженность и самоубийство, ее безусловную любовь к Калафу, я, как никогда, понимала, что и была той Лиу, которая принесла себя в жертву — ее смерть была в какой-то степени смертью моей боли к Ричарду. Как она убила себя, я убила боль в себе.
Я настолько погрузилась в мысли, что только когда послышались аплодисменты, и в зале начали постепенно прибавлять свет, я поняла, что наступил антракт. Натянув на лицо приветливую улыбку я посмотрела на Эльзу.
— ну что моя хорошая, как всегда, пойдем выпьем по бокалу сока?
Мне никуда не хотелось идти — я знала, что сейчас маленькая служанка Лиу столкнется в фойе с Турандот из жизни, но должна была отыграть эту партию до конца.
— Да, не стоит нарушать наш ритуал, — улыбнулась я и встала со своего места.
Как только мы оказались в просторном зале театрального буфета, я без труда нашла Марту с Софией — они стояли поодаль у барной стойки и что-то оживленно обсуждали.
Мы с Эльзой взяли по бокалу сока и, как обычно, отошли к нашему столу у окна, любуясь вечерним Сиэтлом.
Теперь я поняла — Марта сказала мне все, что считала нужным, у нее не было цели меня унижать или торжествовать — она лишь, пользуясь случаем, показала мне, насколько крепки её позиции, и больше я не представляла для нее интереса. Собственно, я и до этого не представляла для нее интереса — она не искала со мной встреч и не нападала.
Весь антракт мы с Эльзой, по обыкновению, проговорили, с моего лица не сходила улыбка, но Эльза почувствовала мое состояние. Я была ей благодарна за то, что она не задавала мне вопросов и лишь была молчаливым свидетелем моего испытания.
Марта отошла с телефоном у уха в фойе, а ничего не подозревающая София улыбнулась и подошла к нашему столику.
— Как вам опера? — тут же включилась в светскую беседу Эльза.
— Божественно, — тряхнула густыми рыжими волосами София. — Я не очень сильно разбираюсь в Опере и мисс Вернер меня во все посвящает. Рассказала, что, оказывается, в основе оперы лежит персидская повесть XII века автора Низами.
— Да, — грустно улыбнулась я, — только она немного видоизменена. Пуччини задумал светлый финал, где побеждает любовь, не омраченный даже гибелью девушки Лиу.