— Весьма прискорбно, что мы встречаемся при таких обстоятельствах. Однако долг аристократа и доброго соседа просто обязывает меня предупредить. — Зубов на всякий случай отступил на шаг и закончил. — О том, что князю негоже начинать правление вотчиной со скупки чужой добычи.
— Если вы желаете в чем-то обвинить меня, Константин Николаевич — будьте любезны для начала привести доказательства! — Я возвысил голос. — Я не потерплю оскорблений ни от вас, ни от кого-либо другого. И если уж вы говорите о скупке — потрудитесь вспомнить еще кое-что!
За спиной послышался сдавленный смешок — кто-то из вольников не сдержался.
Или тот, кто по каким-то причинам ничуть не боялся грозного гатчинского князя и его сыновей.
— Это вам лучше потрудиться объяснить, — Голос Зубова едва не сорвался на визг, — где ваши люди взяли столько золота!
— В Тайге, где же еще.
На этот раз смешков было куда больше. Кто-то из вольников заржал в голос, и даже у пары зубовских дружинников на лицах мелькнуло что-то вроде улыбки — похоже, его сиятельство Константина Николаевича недолюбливали и в собственной вотчине.
В глазах напротив мелькнул… нет, еще не страх, но уверенности во взгляде не осталось совсем. Даже если он сам придумал подкараулить неведомых злодеев у Таежного приказал, даже если ожидал встретить меня лично — подробного плана у Зубова явно не было. Наверняка в его фантазиях я трясся, как осиновый лист, и тут же выкладывал всю правду. Или даже падал на колени и умолял пощадить.
Однако ничего из этого на самом деле не случилось.
Когда я оскалился в улыбке, Зубов дернулся, как от удара. На мгновение показалось, что он сейчас сорвется. Нападет, врежет магией или прикажет своим людям взяться за оружие.