— Тебя ж поломало всего!
Бесполезно. Столкновение и удар о борт грузовика должны были превратить внутренности парня в одно сплошное месиво, но под перепачканной грязью и машинным маслом курткой скрывалась мощь подъемного крана. Через несколько мгновений к фельдшеру присоединился санитар, однако даже вдвоем они едва справлялись с мальчишкой, в котором было от силы семь десятков кило.
— Лежи, кому говорят! — прохрипел фельдшер, наваливаясь на парня всем весом.
На окровавленном лице в прорези шлема вдруг распахнулись глаза.
— Держать строй!
Голос оказался странный: низкий, глубокий и чуть хриплый, больше похожий на рычание огромного хищного зверя. Под стать силе, с которой искалеченный парень раз за разом сбрасывал крепкого, похожего на медведя санитара, рискуя переломать себе остатки целых костей.
— Демьян, поднажми! Сейчас я его…
Фельдшер кое-как дотянулся до брошенной на асфальт сумки, на ощупь отыскал внутри шприц с транквилизатором и с размаху всадил в бедро прямо сквозь ткань штанов.
А парень будто и не почувствовал — все так же продолжал дергаться и порывался встать.
— Ни шагу назад, Хаос вас забери! — Грозный рев вырвался из-под треснувшего ровно посередине шлема и эхом прокатился между машин. — Держать строй!
* * *Я уперся рукоятью молота в землю и опустился на одно колено.
"Сражаться. Биться до самого конца, прорубая себе путь и шагая за мной по мертвым камням. Всех, кто остался у ворот цитадели, даже в смерти волновало лишь одно: что им уже не суждено войти внутрь, чтобы принять последний бой рядом со Стражем.
И я не посмел отказать в этой чести — даже павшим.
— Поднимайся, Солон, — тихо проговорил я, касаясь смятого нагрудника стальной перчаткой. — Твой бой еще не окончен… Ваш бой еще не окончен!
Мой голос гремел, набирая силу, и преторианцы один за другим вставали, стряхивая с брони изрубленные тела врагов.