Произносим клятвы друг другу. Глаза щиплет от слез, но я дала себе обещание не плакать сегодня. Ведь впереди нас ждут только светлые дни. Хочу, чтобы у нас были только радостные, счастливые фотографии этого судьбоносного момента.
Повсюду слышна живая музыка, смех, народ веселится от души. Дети носятся как сумасшедшие, возбужденные праздником. Наверное, это самое главное. Чтобы радовался не только ты, но и все вокруг.
Медовый месяц у нас короткий — у Руслана новая должность в фирме братьев, которые по полной программе загрузили его работой.
Бродим по улочкам Рима, держась за руки. Гуляем по музеям, в парках. Только мы двое, круглосуточно. Но я ловлю себя на том, что скучаю по поселку, по семье. Они стали мне по-настоящему родными. Так что окончанию отпуска я тоже радуюсь.
Есть только одна незаживающая рана. И по возвращении я прошу Руслана немного изменить маршрут.
— Ты уверена, что хочешь этого?
— Да.
Тот самый дом, который когда-то был спасением, когда меня забрали из детского дома. Потом, в последние дни моего пребывания здесь — тюрьмой. Сейчас зайти в него нелегко, но это докажет мне, что все страхи и проблемы остались позади. Что я окончательно выздоровела.
Я нахожу Джанат в ее любимом кресле возле окна, но узнаю с трудом. Она очень сильно похудела. Ощущение, что вся высохла. Ее волосы абсолютно белые. В горле щиплет, мне больно видеть ее такой.
— Привет, мама."
"Поворачивает голову. В ее глазах стоят слезы. Подхожу, сажусь напротив.
— Зачем ты приехала, Мира? Мне больше нечего дать тебе.
— Не смогла иначе. Мы ненадолго. Я хотела увидеть тебя.
— Я не заслуживаю твоей заботы, девочка. Уезжай и забудь обо мне.
— Это не забота. Я хочу знать правду. Твою правду. О чем ты знала, а о чем не догадывалась. Расскажи мне.
Мы общаемся долго.
В любом случае, как принято говорить, история не терпит сослагательного наклонения.
— Мой муж, мой сын, они заплатили за свои грехи, — говорит обреченно Джанат. — Осталась я. С меня долг не торопятся взимать…
— Мне жаль, что ты осталась одна.