– Ну вот, а ты не хотела, – смеюсь, прикусывая тонкую кожу на плече. – Давай, – киваю Захару, – готова девка, можно драть.
– Не надо, – малышка скулит, а сама елозит попкой по члену, и тут я ощущаю, как монстр Захара заползает в нее, я это, мать его, через тонкую стеночку чувствую, он плотно прижимается к моему, вставленный в сжатую из-за моего проникновения дырочку.
Становится тесно! Охренеть как тесно!
Одновременно ахаем все втроем. Это охренительные ощущения. Охуеть какие! Меня бросает в жар, девчонка верещит, но точно не от боли, так верещат, когда прошибает дикий экстаз, и именно он с ней и случается, когда мы, вставив на полную, начинаем не сговариваясь ебать ее в две дырки, поочередно входя и выходя.
Чередуем наши движения, крепко удерживая малышку в наших объятиях, чтобы и не думала убежать. Анюта бьется в слабом сопротивлении, мы держим ее до синяков, она стонет и изгибается, вцепляясь руками, куда может достать. Царапается и мычит, вся захваченная ощущениями.
Аня
Этого больше не должно повториться.
Всё, о чем я могу думать, придя в себя на следующее утро.
Мужчины всё так же спят на диване, который вчера каким-то чудом смогли разложить, пока я пребывала в полу-отключке от пережитого шока и… Оргазмов.
Будь проклято мое тело и этот чертов экстаз, в который они его погрузили! То, что они творили со мной, как разговаривали, обсуждая свои действия, всё это было более чем оскорбительно и не должно было доставлять ничего, кроме унижения и боли!
Но доставляло…
И это было хуже всего, что могло со мной случиться.
Осторожно выползаю из сплетения тел и враскорячку иду в свою временную комнату.
Попка ужасно ноет, и мне даже страшно представить ее состояние, учитывая, как безжалостно с ней обошлись эти варвары, не щадя и не жалея.
Иди в душ и, едва сдерживая слезы, быстро моюсь, стараясь не уделять внимания своим половым органам.
Чувствую себя на удивление отдохнувшей и бодрой, что также бесит. Даже не могу сказать, что меня изнасиловали или принудили к тому, чего я не хотела, ведь удовольствие-то я получила.