Главное – выучить язык, что дастся мне легко, ведь я с тринадцати лет смотрю лакорны с субтитрами и кое-что да понимаю.
И потом, переезд в другую страну поможет мне пережить случившееся, ведь осознание того, что я являюсь шлюхой, до сих пор не дает мне спокойно спать по ночам.
– Анечка, доченька, – слышу из комнаты, когда вхожу в квартиру и сгружаю сумки с продуктами на пол. – Это ты пришла?
Улыбаюсь про себя. Кто же еще? Мы вдвоем же живем. Так что мама задает риторический вопрос.
– Я, мам, ты как тут? – зову ее из комнаты, а сама перемещаюсь в кухню, где начинаю раскладывать продукты по полкам и в холодильник.
Это необременительное занятие, как обычно, меня успокаивает. Ежедневная рутина – это лучшее, чтобы отвлечься от моих воспоминаний и тревожных мыслей о будущем. Мамочка заботилась обо мне до восемнадцати лет, теперь настала моя очередь. Она, конечно, порывается мне помочь, но сейчас всё оформление происходит в интернете, так что нашим переездом я занимаюсь сама. А сделать нужно ох как много, оформить кучу документов, позаботиться о нашей квартире, которую будем сдавать.
Теперь я до скончания своих дней буду считать себя шлюхой, даже если выйду замуж и рожу детей…
– Анют, ты чего задумалась? Холодильник открыла и стоишь, ворон считаешь, смотри, залетят в рот, – говорит мама точно так же, как всегда приговаривала в детстве, и я улыбаюсь, ведь слышу эти слова от нее лишь потому, что сделала невозможное.
– Да вот думаю, что приготовить.
– Готовить? Зачем готовить? Я сама всё сделаю. Я же не немощная. Нормально себя чувствую. Ничего со мной не случится, если суп сварю.
Мама достает овощи, кусок мяса на кости и кастрюлю.
– Ты уверена? – беспокойно спрашиваю, присматриваясь к ней. – А таблетки ты приняла? Ничего не болит.
– Приняла, и нет, ничего не болит, – улыбается она ласково и поглаживает меня по плечу. – Ты не волнуйся, лучше отдохни, займись чем-то для себя. Погуляй, с подружкой какой встреться, а то заперлась тут со мной, как в тюрьме.
Вздрагиваю, услышав это слово, холод пробегается по телу и ледяными иглами впивается в кожу. Те воспоминания снова со мной. Я вроде здесь, а вроде и там, с этими двумя варварами, навсегда меня запятнавшими.