Ты ведь у нас теперь писательница… Всегда интересно пообщаться с творческим человеком.
Стефани зыркнула на меня недобро. Никакого сожаления или вины в её взгляде я не заметил. Кажется, она на вовсе не считала, что сделала что-то не так. А вот страх в ее глазах был.
И правильно, блядь. В том настроении, в котором я сейчас был, меня следовало бояться.
– Уходи! – сказала она, но без особой уверенности в голосе.
– Не раньше, чем ты мне расскажешь кое-что.
А вот в моем голосе уверенности хватало. Так что Стефани быстро сдалась и махнула рукой в сторону гостиной.
Давно я здесь не бывал. Раньше мне тут нравилось. Светлая мебель, картины, статуэтки. Белый пушистый ковер. Да и вообще все бело-розовое… Больше похоже на домик для куклы Барби, чем на человеческое жилье.
Я прошел и уселся в мягкое белое кресло – раньше это место было моим. Теперь здесь нет ничего моего. И хрен с ним.
Стефани села напротив. Она явно нервничала. На столике рядом стояла початая бутылка вина и бокал. Стефани налила немного и жадно выпила.
Действительно. Самое время. Хотелось встряхнуть ее и сказать: «Детка, твою мать, если ты будешь начинать пить с самого утра, через несколько лет от твоей красоты ничего не останется. А кроме красоты у тебя ничего нет!»
Но теперь это не мое дело. И пришел я сюда совсем за другим.
– Твоя книга меня не волнует. Если тебе вдруг приспичило делиться пикантными подробностями – твое дело. Мне нужно знать другое. Фотографии, которые слили в Сеть. Мои и… одной девушки.
Взгляд Стефани заметался. Она снова плеснула вина в бокал.
Знает.
– Нет, – сказала она и отвела взгляд.
Что ж, теперь все более чем понятно.
– Кто это сделал? Только не говори, что ты сама. У тебя на это не хватило бы ни ума, ни возможностей.
– Не смей меня оскорблять! – вдруг взвизгнула она. – И вообще, убирайся. Иначе я вызову полицию!
– Думаешь, мне доставляет удовольствие тут находиться? Правда так думаешь? – я усмехнулся, и она побледнела, уловив мою злость.
– Пошел к черту! – попыталась она отмахнуться, но еще менее уверенно, чем в начале.
Знает.
Все, сучка, знает.
Она даже прикусила губу, чтобы не проболтаться.
Хотелось встряхнуть ее хорошенько, вытрясти из нее правду, но я медлил.
Откинулся на спинку кресла.
Что-то не давало мне покоя. Какая-то деталь. Очень важная. Я чувствовал, что что-то упускаю.
И тут мой взгляд остановился на столике.