— Он натягивает мои волосы, запрокинув мою голову на свое плечо. Зубами скребет по моей шее, больно царапая чувствительную кожу. — И мне плевать, что тем самым я обреку себя на вечное одиночество. Дырку себе я всегда найду.
— А резиновые писюны считаются? — пищу я, нервно сгибая углы коробочки.
Патлатый бросает взгляд на пол и скалится:"
"— Не волнуйся, я буду приходить к тебе каждый вечер. Ты и думать о них не станешь. Потому что я умею доставлять удовольствие.
— М-м-м… Так это меня от удовольствия сейчас так мутит? Кстати, вы в курсе, что от вас несет псиной? Я, кажется, начинаю понимать, почему вы претесь от канализационной вони…
Он рычит мне в ухо, отчего я замолкаю и съеживаюсь в его мощных объятиях.
— Тебе выделят отдельную комнату. Басанти тебя проводит.
Отпустив меня, хватает старый кожаный плащ с дивана и шагает к двери.
— Как вас хоть зовут-то? — спрашиваю на случай, если придется потом отдавать долги за оплату моего проживания в этом странном бар-отеле.
— Тео, — бросает он.
— А номер телефона не подскажете? К которому карта привязана…
Он хмурится, еще раз окидывает меня взглядом и, выйдя, хлопает дверью.
Минуты не проходит, как ко мне заявляется уже заочно знакомая Басанти. Хмыкает, глядя на меня с завистью, и шипит:
— Ну пошли, Дикий одуванчик. Приготовила я тебе номер-люкс.
Я одумываюсь, что начальница будет в гневе, если я вернусь без ее заказа, и начинаю собирать разбросанные игрушки обратно в пакеты.
— Это что? — ухмыляется Басанти.
— Это мое, — бурчу, сгребаясь как можно быстрее. — Мои… х*и…
Мотаю головой, избавляясь от этого идиотского наваждения, беру пакеты в одну руку, пингвина в другую и выпрямляюсь перед девушкой.
— Не представляю, как тебе удалось запечатлеться с альфой… Ты же вроде еще пять лет назад Олдену свою невинность отдала…
— Олдену? — переспрашиваю, вытянув шею.
— У тебя что, память отшибло? Он всего месяц как за новыми девочками уплыл, а ты уже имя хозяина забыла? Не зря он тебя самой сучьей сукой называет.
— От пингвина?
— От твоего запечатления с оборотнем.
С КЕМ?!
Было два объяснения всему этому бреду: упав в люк, я, все-таки, насадилась не на член этого лохматого, а на какую-нибудь железную штуку и умерла. Сейчас мой мозг переживает последние секунды жизни и все это лишь бред умирающих нейронов. Последняя агония сознания.