— Поставь ее уже на колени, — сурово произнес незнакомец за моей спиной, и Хал неожиданно спокойно выполнил его требование. Вернее, почти выполнил. Поставил меня не в рабочую позу, а просто на ноги.
А вот мне оборачиваться было мягко говоря… ссыкотно. И на это столько причин, что я с трудом могла выбрать самую важную!
Во-первых, я не Самира.
Во-вторых, получается не жена Олдена, и Хала не обращала в вибро-игрушку.
В-третьих, если верить принцу, у меня под сердцем уже есть ребенок, которого я сохраню чего бы мне это не стоило.
Набравшись храбрости, вздохнула и развернулась на пятках, склоняя голову в вежливом поклоне.
— Ты стоишь передо мной, замотанная в какую-то тряпку на голое тело. Действительно считаешь, что это та самая ситуация, чтобы прилично кланяться? Подойди.
В спину послышался успокаивающий шепот Хала: «Не бойся, он нам не враг», — и я потопала прямиком к императору, так и не решившись поднять глаза.
Но любопытно же! Я впервые могу увидеть настоящего императора, что в этой жизни, что в прошлой!
— Здравствуйте.
— И тебе не хворать, Самира Сатори. Так это из-за тебя на крыше моего дворца состоялся вселенский мордобой, с участием двух принцев, семейства драконов и стаи оборотней?
— Видимо так, и-ик! — Икнув с перепугу, я все же осмелилась поднять лицо, для того, чтобы позволить челюсти плавно сползти вниз.
Их тут под копирку что ли шпарят!?
Глава 18
— Оставьте нас! — по-хозяйски велел император. — И пусть мне принесут эмертинский самогон."
"Через силу стащив с него свой любопытный взгляд, обернулась к Халу. Всполохнувший на моем лице испуг ему не понравился. Нахмурившись, мой принц шагнул вперед с бескомпромиссным заявлением:
— Я останусь!
Его голос — властный и четкий — пустил по моему телу мелкие импульсы, будоража воспоминания его ни с чем не сравнимых ласк. Мля-я-я… Нельзя так действовать на женщину! Опять хочется прижаться к нему, отдаться, получить новую дозу бешеных оргазмов.
— Не вынуждай меня отдавать приказы, которые тебе не понравятся, — прорычал император. — Или соскучился по темнице?
Темница? Этот говнюк с короной на голове держал родного сына в тюрьме? Он что, отмороженный?
— Иди, Хал, — попросила я, приложив ладонь к его твердой груди. — Я могу за себя постоять.
— Ты его совсем не знаешь.