Может, она Ефросинья!
– Именно. Ты подумай, Наталья, она – сирота казанская, в твоих тряпках по мастерской гуляет, и вдруг – о чудо! – и телефон новый, и сумка неплохая в руках, и новые босоножки. Чемезов говорит, что денег ей не платил.
– Может быть, врет? Знаешь, Ванька такой. Побежит, все купит, а потом будет стесняться, потому что идиот! – Наталья вспыхнула. – Деньги для него – что песок. Всегда такой был.
– Я не думаю. Не думаю, что он ей что-то купил. Потому что я видел его выражение лица, когда эта женщина появилась со всеми этими обновками.
– Ты знаешь? – вытаращилась на него Наталья.
Сережа кивнул.
Через два часа Иван Чемезов стоял на пороге Сережиной галереи, злой как черт, потому что его отвлекли от работы. И еще – немножко – оттого, что Ирина в очередной раз уехала неизвестно куда и до сих пор не объявилась.
– Что за пожар? – буркнул он, проходя внутрь по темным коридорам. Галерея была закрыта для посетителей, и свет во всех залах был погашен. Сюрприз ждал его в последнем зале, там, где в настоящий момент лежали запакованными все его картины. Посредине зала стояла Наталья. Иван отступил на шаг и посмотрел на Сережу как на предателя.
– Ты обязан нас выслушать! – заявила Наталья и посмотрела на Ивана острейшим взглядом.
– Что очень серьезно? Тебе что, нечем больше заняться, кроме как гоняться за мной и портить мне жизнь?"
"– Между прочим, я тут по приглашению Сергея! – возмущенно воскликнула она. – Может быть, это не бросается в глаза, но мы на твоей стороне.
– На моей стороне? С каких это пор у меня завелась сторона? – фыркнул Иван. – И что, кто же на другой? Против кого дружим?
– Эта женщина, что ты привел в дом… – мягко вмешался Сережа.
– Эта женщина! – Иван инстинктивно отшатнулся от него, как от огня. – Не бери на себя лишнего, боярин!
– Послушай, Ваня… Ты должен выслушать нас. Мы не знаем, что делать. Я мог решить все по-другому. Мог позвонить в полицию, в конце концов.
– Что ты мелешь! – Иван ушам своим не мог поверить, но Сережа, кажется, говорил серьезно.