Ирина смотрела на Ивана долго, прежде чем дала о себе знать.
– Что ты рисуешь? – спросила она тихо, и тогда он вздрогнул, обернулся к ней. Чемезов стоял в мастерской, за раскрытой настежь дверью, спиной к Ирине. Его движения были сильными, мощными, мазки – широкими. Он что-то выводил на большом, почти пустом холсте. Когда он повернулся, первое, что бросилось Ирине в глаза, – это расстегнутый ворот. Широкоплечий Иван.
– Да так, – пожал он плечами. – Нужно выполнить один заказ.
– Ты не говорил, что принимаешь заказы, – удивилась она.
– Ты сегодня поздно, – пробормотал он и бросил короткий, но выразительный взгляд на часы.
– Почему ты не зажжешь свет? – спросила Ирина, а потом заметила: рядом с этюдником, на столике, стояла початая бутылка армянского коньяку.
– Я хотел задать тебе тот же вопрос! – хмыкнул Иван. – Что мы с тобой все блуждаем в темноте, Ирина?
– Ты хочешь мне что-то сказать? – Она насторожилась.
– Что я могу тебе сказать, барышня? Слова пусты. Иногда мне кажется, я слишком стар для этого дерьма. – Иван сделал шаг в сторону, попытался достать тюбик с какой-то краской, но ноги не удержали, и он пошатнулся, чуть не упал, схватился за холст – с грохотом уронил все на пол и сам осел рядом.
– Господи, детский сад какой-то! Да ты пьян! – всплеснула руками Ирина, бросаясь на помощь к Ивану, но только без толку.
– Коньяку не хочешь? – спросил Иван как ни в чем не бывало. Продолжая сидеть на полу, он протянул Ирине бутылку. Она вздохнула, но бутылку приняла. Иван изумленно наблюдал за тем, как Ирина запрокинула бутылку – по-простому, или, как еще говорят, по-пионерски.
– Спасибо, – бросила она, протаскивая слова сквозь сбившееся от крепкого спиртного дыхание. – Мне это было нужно."
"– Это я понял, – кивнул Иван, отставляя бутылку в сторону. – Что-то случилось?
– Случилось? – вздрогнула она. – Да, конечно. Что-то случается каждый день. Ты ведь знаешь, Иван, что люди способны на все, что угодно.