– А чем они занимаются? – спросила девушка, чуть улыбнувшись одними только кончиками губ.
– В том-то и фокус, что ничем. И если рисовать их, то только на леопардовых шкурах и у каминов, и с томными выражениями лиц. Нет, это не для меня. Если честно, это очень трудно – найти что-то, что хочется запечатлеть на холсте.
– Но почему вам хочется рисовать меня? – Она склонила голову к плечу и внимательно посмотрела на мужчину напротив. Пронизывающий взгляд влажных темно-зеленых глаз – как крик о помощи.
– Я не знаю.
– А если я ее сниму? – Девушка улыбнулась и порывистым взмахом сняла с головы свою шляпу. Когда она улыбнулась, ее глаза засияли, уголки глаз чуть приподнялись одновременно с линией ее губ. Слева чуть-чуть, на долю миллиметра выше, чем справа, но этого было достаточно, чтобы улыбка стала чуть насмешливой. Копна каштановых волос рассыпалась по плечам, и Чемезов ахнул от восторга. Невероятный цвет, редкая удача.
– Боюсь, что нет, – покачал головой художник. – Дело не в шляпе. Дело в вас. Так что скажете? Вы же не можете обречь меня на страдания, верно? Я вижу это по вашему лицу. Вы – добрый человек. Не возражайте. Если вы развернетесь и уйдете, я буду страдать. Это точно, и вы будете жить, зная это. Будете повинны в моих мучениях.
– Не могу поверить, что вам почти удалось меня уговорить, – рассмеялась она. – Я… я подумаю.
– Скажите мне, как вас зовут. Дайте мне номер своего телефона. Я не могу отпустить вас просто так. Где вы живете? В этом районе? – Иван ковал железо, пока оно стояло и рассеянно улыбалось. Но вот снова в глазах ее он заметил беспокойство, какое-то напряжение.
– Нет, не в этом… районе, – покачала головой Ирина.
– Хотите, я подброшу вас? У меня есть машина, только она у мастерской. Это совсем недалеко. Впрочем, я, кажется, уже говорил вам об этом. Ответьте мне хоть что-нибудь!
– Если вы настаиваете… – протянула она, неуверенно озираясь по сторонам.
– О, я очень настаиваю, я просто как сумасшедший настаиваю! – Обаятельное лицо Ивана снова стало озорным. – Я умоляю вас, моя прекрасная незнакомка, утолить мой творческий голод. Ничего больше. Я совершенно безопасен.
– Тогда… если только это вам подойдет… – Ее взгляд заметался, как в ловушке. Птица в клетке.
– Что должно мне подойти?
– Вы можете порисовать меня… но только прямо сейчас.