– Гостям это тоже очень интересно!
Меньше всего на свете Ирина ожидала, что посреди ее собственной кухни будет сидеть Иван Чемезов собственной персоной. Сидеть – и пить чай с ее мамой. Ирина всплеснула руками и осела на ближайший стул, заботливо подставленный ей Марией Николаевной.
– Как видишь, мы тебя ждали. Я как знала, напекла-таки пирогов. Сейчас подогрею. Ваня, вы мне не поможете, а то чайник тяжелый?
– Сию секунду! – Иван вскочил и пошел к раковине.
– Да подождите вы с чаем! – крикнула Ирина. – Откуда он-то тут взялся?!
– Прилетел, – сказал Иван и склонился, чтобы набрать в чайник воды.
– Вот спасибо. Ирочка, а ты видела, какой красивый портрет написал Ваня? Представляешь, он мне его подарил! Твой папа был бы так счастлив!
– О чем она говорит?
– Сама посмотри, – пожал плечами Иван, а затем демонстративно сел на свое место, подцепил пирожок и принялся его уплетать. – Господи, Мария Николаевна, как же вкусно! Ни в сказке сказать, ни пером описать!
– Куда?
– Ой, иди, я покажу. – Мария Николаевна потащила Ирину в комнату, в середине которой стоял портрет – тот самый, над которым Иван работал все время их знакомства, за исключением последней пары недель.
– Ты его закончил? Когда?
– Иногда по ночам я бросал эту дурацкую поддельную «Завалинку» и принимался писать тебя.
– Представляешь, Ириша, ты будешь выставляться в художественных залах! – улыбнулась Мария Николаевна.
– Я не хотела бы…
– Это мой портрет, Ира! – возмутилась мама. – И я ему разрешаю. Знаешь, как он называется? Твой портрет?
– Воровка на доверии? – предположила Ирина, и колючий взгляд темно-зеленых глаз обжег и поранил Ивана."
"– «Девушка без имени». Мне кажется, это просто отличное название для картины.
– Как ты меня нашел? – спросила Ирина, продолжая смотреть Ивану в глаза.
– Почему ты скрывала от меня, что твоя дочь пропала?
– Это не твоя война и не твоя беда, – пожала плечами Ирина. – Но теперь ты видишь. Я вовсе не принцесса, с которой можно жить долго и счастливо. Я – полный кошмар, разбитое корыто, и все мои мысли только о том, как найти ее. Жизнь моя – это слезы.