Господи, как хороши были пельмени! Кто мог подумать, что можно так проголодаться?
Надо было есть, когда предлагали! Но тогда она не могла и куска проглотить от страха, волнения и ненависти.
– Просто делайте все, что хотите. Может быть, хотите вина? – предложил Иван просто так.
– Вы же говорили, что у вас только медовуха есть? – припомнила ему Ирина. – Не волнуйтесь ни о чем, вы меня уже и накормили, и напоили, осталось только спать уложить, но так далеко наши планы не зайдут, как вы понимаете.
– Ну, если честно… – неожиданно протянул Иван, и Ирина тут же нахмурилась.
– Что? Что, если честно?
– Ох, как же это вам объяснить… Дело в том, что сегодня максимум, что мы успеем, – это сделать пару набросков, посмотреть разные ракурсы, с объектами поиграть. Это работа не на один день. Я бы хотел присмотреться к вам, узнать, что вы думаете, какого мнения вы о всякой ерунде. Ничего опасного в смысле раскрытия вас перед Интерполом.
– Это зачем же, простите? – процедила девушка. – Вы же не в газету обо мне пишете.
– Нет, в газетах обычно пишут обо мне, – рассмеялся Иван. – Но чтобы сделать что-то интересное, я должен понять вас.
– И вы уверены, что сможете понять меня за один разговор? Разве можно вообще понять человека через слова? Вы спросите мое мнение о чем-то, а я вам навру с три короба. И у вас сложится образ, и вы нарисуете что-то, так, что ли?
– А зачем это вы мне наврете с три короба? – удивился Иван. – И потом, я вас уверяю, дело даже не в вашем мнении. Скорее, в том, как звучит ваш голос.
– Вы хотя бы начните, а то у меня уже затекает шея. – Ирина покрутилась, изогнулась и положила голову на подлокотник.
Иван побежал к мольберту, прилаживать холст. Затем передумал, притащил альбом для эскизов и уселся на табуретку. Затем опять встал, покачал головой, скинул со стола карандаши и газеты, принес с кухни два стакана – один с чаем, другой с крепким кофе, чтобы взбодриться.
– Вы можете спокойно шевелиться, менять позицию, разговаривать или отойти, если надо. Позвонить там или еще чего.
– Позвонить? – выпрямилась от неожиданности девушка.
– Я не знаю, может, мужу, чтобы он не волновался.
– Почему мужу? – Девушка выпрямилась, как кошка перед прыжком. – Опять мужу?
– Ладно, не буду! Скажите хотя бы, какое время года для вас самое любимое? – Иван спросил осторожно, но любопытство все равно проступило сквозь наносную небрежность.