Я не успела представить себе многоглазое чудовище из песни, что было и хорошо: насекомых я недолюбливала. Раздался писк смартфонов — моего, Руперта, комиссара, писк селектора, дверь только что не слетела с петель, а у Эндрю, появившегося в кабинете, был вид человека, принесшего весть об апокалипсисе.
— Ректор Томас только что попытался совершить самоубийство! — на одном дыхании выпалил он.
Глава двадцать третья
Я не знала, какое чувство испытывать правильней: ужас или веселье, пусть для последнего поводов не так уж и много, потому что речь шла о ректоре Томасе.
Систему слежения Академия Магии делала не для нас, а для Королевской Клиники Психиатрии. Но после того, как Академия успешно отработала выделенный ее величеством грант, а Клиника Психиатрии внедрила новинку у себя, комиссар наложил на систему свои жадные лапы, аргументируя это тем, что подследственные попадаются нервные. Никто не возражал, и мы получили систему в свое распоряжение.
Я не стала вникать в детали и разбираться, какую магию использовали для достижения такого потрясающего результата, но поинтересовалась принципом работы. Так, система сканировала жесты, выражение лица, особенности поведения, саму камеру, — в общем, все, что могло бы указать на то, что кто-то вознамерился свести счеты с жизнью. Как только системе что-то не нравилось, она моментально выводила на мониторы бейлифов предупреждение, и они успевали среагировать еще до того, как подследственный на что-то решался.
Ректор Томас курировал этот проект, как и все, что финансировалось ее величеством, и не мог не знать, что замысел провалится на корню.
— Он продолжает водить нас за нос, — сказал Руперт и потряс головой. — Создатели, главное — не уснуть прямо в камере…
— Ехал бы ты домой, — посоветовал Эндрю. — Мы без тебя справимся.