Девушка без сердца

А может, и сам комиссар. Я покосилась на него — да, похоже, он именно этим и был занят, пока «болел». Потому что на его лице отразилось облегчение, но королева махнула рукой.

— Я не ограничиваю вас во времени. Дело должно быть раскрыто, это преступление бесчеловечно. И, разумеется, выносить приговор будет Суд. Все, что я хочу знать: у вас есть неоспоримые доказательства вины кого бы то ни было?

Королева была юристом. Пусть она забыла какие-то тонкости, она должна помнить про совокупность улик. Суд оценивает их и только их.

Не бывает, практически никогда не бывает, чтобы все указывало на одного человека так, как об этом пишут в книгах. Следствие — работа команды.

— Позволю напомнить вашему величеству, что ректор Томас был задержан с сердцем, принадлежащим Таллии Кэролайн, — опять подал голос комиссар.

Ректора будто не было в комнате до этих слов. Теперь все обернулись в его сторону, даже королева.

Томас безмятежно улыбался. Словно не о нем шла речь, не его все имели в виду, говоря «преступник».

Так что же, он настолько был уверен в своей безнаказанности? Невиновности? Я почти не общалась с ним, если не считать допроса, камеры и следственного эксперимента. И тогда он был измотан, напряжен, а он был напряжен, сейчас это было заметно особенно — на контрасте.

Иногда меня посещали яркие внезапные воспоминания из моей прошлой жизни. Я перенеслась из королевского дворца в обычную среднюю школу страны, где никогда не было королевских дворцов.

Одну из девочек подозревали в кражах из школьных шкафчиков. И, хотя я так и не узнала, она это была или нет, да и никто этого не узнал, но однажды, когда учитель при всех спросил ее, открывала ли она шкафчик одной из учениц и брала ли она из этого шкафчика очень дорогие кроссовки, она свободно ответила — «нет», и ректор Томас сейчас был ее отражением.

А почему она ответила «нет»? Потому что она в это время была в актовом зале и аккомпанировала на репетиции концерта. Была ли она замешана в остальных кражах? Возможно.

Но именно тогда она оказалась ни к чему не причастна.

Какой вывод я могла из этого сделать?"

"— Я плохо помню, что произошло тогда, ваше величество, — ректор слегка наклонил голову, строго соблюдая протокол. — Настолько плохо, что, кажется, вспоминаю отчетливо только момент, когда я проснулся и попросил принести мне поесть… До этого все как в тумане. Таллия… Я не помню, когда я последний раз видел ее.