Он… он из тех, кто постоянно должен доказывать себе, что он настоящий… — Кто? Мужчина? Это звучит нелепо. — Настоящий успешный… человек. Так, как он это понимает.
Доктор Меган сказала — мне станет ясно, что имел в виду Брент.
— Он соответствовал этому успешному образу и боялся потерять то, чего он достиг. Боялся назвать сам себя неудачником.
Я надеялась, что Брент не предъявит мне претензий за неуказание источника цитирования.
— А потом Таллия Кэролайн его спровоцировала. — Я замялась, потому что все вздрогнули.
И я, переведя дух, быстро оглянулась уже на него. Брент был непривычно тих, но даже от него было странно ожидать наглости в присутствии королевы. Он, конечно, хам, но не самоубийца.
— Господин ректор прекрасный актер, — несколько развязно начал Брент, и я решила, что слишком хорошо о нем подумала. — Полагаю, ваше величество, что его супруга ни о чем не догадывалась. Даже когда заметила, а она должна была заметить руки этой куклы, порезанные не там и не так… Любовь — очень опасное чувство, ваше величество, — и Брент слегка наклонил голову.
Очень опасное и застит разум. Стоило ли оно все того?
— Понимала ли Таллия Кэролайн, к чему все идет? — продолжал Брент. — Может быть, но она была неосторожна. У нее было достаточно денег, она могла аккуратно прикрыть все растраты так, чтобы аудиторы не копали чересчур глубоко. Возможно, она неоднократно спорила с мужем. Господин ректор нам это не скажет, потому что он четко знает, какой стратегии ему стоит придерживаться.
Брент пожал плечами, и что он подразумевал — то ли сочувствовал Томасу, то ли был рад, что его замысел мы в итоге раскрыли, я так и не поняла. Королева сидела, подперев голову рукой, жест совершенно не королевский, хотя что я могла знать о том, что ей самой дозволено протоколом? Она внимательно слушала, а я не могла избавиться от ощущения, что она смотрит финальную сцену спектакля, для которого сама написала все реплики, определила мизансцену, расставила актеров на нужные места.
"— Нам пока неизвестно, где эти деньги, — перехватила я инициативу, пока Брент не присвоил все лавры себе или, что было бы хуже, чего-нибудь не испортил. — Неизвестно даже, делились ли с ним похищенным.