Возможно, контракт имел значение, но вряд ли Таллию убил конкурент, потому что никого, совсем никого постороннего в квартире не было. Это версия, тоже версия, и ее надо обязательно отработать.
Голова шла кругом. Нет, что-то еще. Я это… услышала и не придала никакого значения. Я снова включила монитор, перемотала видео. Где-то был тот фрагмент, с которого я начала просмотр.
— ...писал ей коагулянты…
Еще немного назад.
— ...Работала с мелкими деталями, часто пользовалась специальным ножом. Наверное, она говорила об этом своему терапевту, но я не уверен, потому что в карте ничего не отмечено.
Стоп.
Порезы.
Нож. Что это за нож? Тот, который нашли в шахте лифта? Маловероятно, он слишком острый, декоратору такой ни к чему. Или все же?.. Но при чем здесь порезы?
Я вскочила так порывисто, что кресло едва не опрокинула, и уже была готова броситься в коридор, но вспомнила, что не вышла из учетной записи. Это серьезный проступок, и несколько драгоценных секунд мне пришлось потерять.
Как я неслась по коридору, я не помнила. Как бежала к лифту — тоже. И как я влетела в кабинет комиссара, тоже не помнила, потому что единственное, что отпечаталось в памяти, был мой вопль:
— Руки. Их разрезали. Их разрезали на куски, мы искали их совершенно не там.
— А? — комиссар оторвался от смартфона и прикрыл его рукой. Я очнулась и поняла, что у меня за спиной стоит обалдевший от моего нахальства Эндрю, которому только воспитание не позволяет выкинуть меня вон.
Комиссар помахал рукой, подавая знак подождать, и вернулся к разговору. Я появилась крайне не вовремя.
— Господин референт, я отношусь с уважением к позиции ее величества. Нет, доклад Брента я еще не читал, но слышал его точку зрения. Какие доказательства? Он их игнорирует, впрочем, мы здесь все к этому привыкли. Не успели отвыкнуть, точнее. Да. Что предъявил? Свое мнение? К его мнению я отношусь не с таким уважением, господин референт.
"Комиссар выразительно посмотрел на меня и поморщился, потыкав пальцем свободной руки в смартфон.