– Что-то ты разболталась, сучка! – Ее лицо стало жестким, неприятным и сразу постарело.
– Страшно? – спросила Вика.
Ирэна отпустила ее, одернула пиджак, подошла к столику с инструментами и стала что-то там делать, повернувшись к пленнице спиной.
– Виктория Борисовна, я решила, что вам будет интересно посмотреть, как оперируют вашего сына, – холодно сказала она.
– Думаю, это шоу не состоится, – заметила Вика.
– Не сомневайтесь! – Ирэна Альбертовна повернулась к ней, держа в руке шприц, наполненный каким-то препаратом.
– А вы не боитесь, что меня и сына начнут искать?
– Да вас уже ищут! Вы же пропали вместе с ребенком, ни родные, ни знакомые, никто не знает, где вы! Вы допустили только одну ошибку, роковую для вас и весьма удачную для нас: никому ничего не рассказали.
Ирэна стала медленно приближаться к стулу, на котором сидела Вика. А Вика рассмеялась и спросила издевательски-интимным голосом, наклонившись, насколько могла, вперед:
– А вы в этом уверены?
– Вы зря стараетесь, Виктория Борисовна, играть в эти игры совершенно ни к чему, это вам не поможет. Ни вам, ни вашему сыну.
– И не пытаюсь даже! – продолжала веселиться Вика.
Ирэна остановилась напротив нее. На холеном лице отобразилось легкое сомнение. Даже не сомнение, а некая тень удивления и быстрый просчет такой возможности, впрочем, тут же сменившийся уверенностью, что Вика врет.
– Даже если вы и рассказали каким-нибудь друзьям о своих подозрениях, вам это никак не поможет, а нам ничем не повредит.
– Да что вы говорите! – издевалась Вика, улыбаясь. – Даже если эти друзья из ФСБ? Даже если я подала туда и в прокуратуру заявления, подкрепленные другими свидетельскими показаниями?
– Вы блефуете! – после минутного замешательства уверенно сказала Ирэна.
«Конечно, блефую, идиотка! А что мне еще, по-твоему, делать?» – возмутилась мысленно Вика.