Егор старался оставить воскресенье свободным, чтобы провести с сыном весь день. Он каждый раз открывал в Степке что-то новое, не переставая удивляться и радоваться этим открытиям. Они ездили вместе в спортивный клуб, где Степка, визжа от восторга, под руководством тренера Леночки, плавал в бассейне, ходили в зоопарк, правда, уже наступила зима и увидеть получалось не всех зверей, но все равно было очень здорово! Ходили в парк, катались на каруселях, вернее, катался Степка, а Егор, улыбаясь, смотрел, как веселится сын.
Это, конечно, замечательно, но Егору было плохо!
Он скучал по Вике Шалой!"
"Она словно стояла у него перед глазами. Он заходил после операции в свой кабинет, подходил к окну и видел перед глазами не больничный парк, а ее темно-синие, фиалковые глаза. Он вспоминал, как она смеялась, и в них зажигались чертики, как рыдала здесь, в кабинете, и смотрела на него измученными глазами, ставшими от боли темно-фиолетовыми, бездонными. Он приезжал черт знает во сколько домой, становился под душ и видел перед собой ее, как она поворачивает голову – движение, вызывающее у него остановку дыхания.
Когда ночью Князев понимал, что не может работать, думая совсем о другом, он уходил из кабинета и, устроившись на диване, перечитывал ее письма. Он знал их наизусть, и у него уже были любимые места и абзацы.
Он усмехался про себя, когда она уехала в Питер, буквально на следующий день, после их с Денисом прихода к ней домой.
Он устал. И страшно соскучился. И хотел ее!
Хотел так, как никогда не хотел ни одну женщину в своей жизни! Может, и было когда-то такое, да, скорее всего, желание просыпалось и раньше – к другим, но почему-то он не помнил.
Егору даже стали сниться эротические сны, чего не бывало со времен забытой юности. Он просыпался больным, не отдохнувшим и шел заниматься, увеличивая ежедневные тренировки на час, а то и больше.
Ему пришлось пережить тяжелый, неприятный разговор со Светой. Он и не подозревал, что это окажется так непросто, ему-то казалось, что их отношения гораздо более просты и однозначны.