Теперь нужно проникнуть в бельевое хранилище!
Конечно, оно было закрыто, спасибо, что не опечатано! Впрочем, никакие печати для нее сегодня не имели значения.
Она смотрела на обычный английский замок и думала, как его открыть.
«Может, выбить на фиг? Ну, как я его отрою, я же не домушница? – И усмехнулась: – Ну, да, не домушница, а ящик вскрыла влегкую!»
Вика осмотрелась: длинный темный коридор был еле освещен двумя тусклыми лампочками – одна над входной дверью и вторая над лифтом; метрах в десяти от нее валялся деревянный ящик.
– Попробуем самый простой путь, прежде чем принимать радикальные меры! – подбодрила она себя.
Один ключ даже не вошел в скважину, второй вошел, но не поворачивался.
Черт! Не получалось.
Понимая, что придется сажать Степку на грязный ящик и долбить дверь ногой, Вика в последней, безнадежной попытке перебрала ключи на брелоке и, наткнувшись на небольшой, простецкий ключик от почтового ящика, ничего не ожидая, скорее от безнадеги, сунула его в замочную скважину. Ключик вошел и даже поворачивался в замке, не то от своей хилости, не то от глупости.
– Бардак какой-то, а не больница! В коридорах никого нет, все замки открываются черт-те чем! – вместо того чтобы обрадоваться, ворчала Вика.
Убрав ключи в карман и перехватив Степку обеими руками, она пнула ни в чем не повинный ящик, улетевший от такого удара на пару метров, вошла в комнату и захлопнула дверь.
Здесь царила кромешная тьма, но свет зажигать было нельзя.
Упершись рюкзачком в дверь, Вика закрыла глаза и попыталась вспомнить, как они сюда входили с санитарками и в каком направлении ей надо двигаться.
Пребольно стукнувшись обо что-то сначала левым, а потом и правым бедром, Вика все-таки добралась до транспортной ленты.
– Так, маленький, сейчас кое-что посложнее будет, – сказала она спящему сыну.
Уложив ребенка на стол, молодая женщина забралась на транспортер, открыла задвижку и распахнула железные створки окна.