Следующую неделю, пока длилась пытка ожидания результатов, Вика пребывала в каком-то непонятном ступоре. Она все присматривалась внимательно к Степику, старалась не отпускать его от себя, поминутно задавала ребенку дурацкие вопросы: не болит ли у него где-нибудь, не устал ли он.
Мама вздыхала, глядя на нее, пыталась успокоить, отвлечь и, в конце концов, не выдержав, отчитала:
– Прекрати все это, Викуля! Сама изводишься и ребенка пугаешь!
– Да я понимаю, мам, – устало согласилась Вика и села за стол на кухне, где ее застал мамин выговор.
Мама поставила перед ней кружку с кофе и села напротив.
– Мамуль, он же у нас никогда не болел! Откуда это свалилось-то? – спросила Вика возмущенно.
– Ты не паникуй раньше времени! Вот завтра анализы получишь, а там посмотрим, что делать.
Что делать, ей объяснили на следующий день, в пятницу, когда Вика, получив результаты в лаборатории, пришла со Степкой на прием к участковому педиатру.
– Виктория Борисовна, – решительно начала врач. – Тут явная запущенная болезнь, может, патология.
– О господи! – в ужасе выдохнула Вика и крепко прижала к себе Степана, сидевшего у нее на коленях.
Врач разговаривала с кем-то по телефону, Вика не прислушивалась, оглохнув от беды, грянувшей так внезапно.
– Что? – только спросила она о результатах переговоров.
– Сейчас позвоню в отделение, дежурному врачу, – ответила врач. – Сказали, что место найдется.
Когда ей ответили, у докторши изменилось выражение лица и манера разговора:
– Вениамин Андреевич? – с придыханием, заискивающе-любезно, спросила она.
Врач посмотрела странным взглядом на Вику, прижимающую к себе Степана, и пояснила, как показалось Вике, специально для нее:
– Похоже, что здесь сложная патология.
– Да мы сами можем добраться, вы скажите куда, – ответила Вика.
– Нет, нет! – проявляя чудеса заботливости и испугав этим еще больше Вику, возразила доктор. – Сейчас за вами приедут.
– Нам надо вещи собрать, – пролепетала Вика.
– Вы одни живете?
– С мамой.