Впрочем, попытки самооправдания оказались преждевременными. Кожа в месте предполагаемой ранки покрылась чуть заметными чешуйками. Ашель нахмурилась и, усилив нажим, сделала вторую попытку. Чешуйки проступили отчетливее, и по комнате вновь разнесся препротивный скрежещущий звук."
"– Да что ж ты… за зверь такой? – жалобно произнесла девушка и испуганно замерла на месте.
Словно в ответ на слова, кисть на ее колене шевельнулась. А затем Арэт отдернул руку и снова начал разворачиваться. Томно, плавно, будто кот после сытого ужина, мужчина потянулся и, удобно расположившись на спине, сам уронил расслабленную ладонь на колени изобретательницы.
– Волос жалко, крови жалко… Что же ты такой жадный, Ар? – шептала девушка себе под нос. – Как же мне с тебя компенсацию-то взять? Или покореженной мебели достаточно? Но… так хочется частичку от волшебного существа… С коварного ящера хоть чешуи кусочек! – бубнила она, стараясь подковырнуть кончиком стилета одно из полукруглых пятнышек, практически сливающихся по цвету с кожей.
Рука Арэта дернулась, привлекая ее внимание. Чуть выше невредимой чешуи проступил контур свернувшейся колечком ящерки. Ашель выудила из вместительного кармана увеличительное стекло на тонкой ручке и с вновь проснувшимся азартом уставилась на «живую» татуировку, обретающую объем прямо на глазах. Золотистая саламандра вытянула в стороны лапки, описала дугу хвостом и широко зевнула, демонстрируя крохотный раздвоенный язычок.
– Не бойся! Иди сюда, маленькая, – ласково прошептала изобретательница. – Я тебя не обижу. Смотри, какая красивая баночка, – из кармана юбки была извлечена очередная колба. – Я на тебя только через мою лупу посмотрю и верну обратно.