Девушка для дракона

С момента, как странная красотка и ее крыса появились на пороге обеденного зала, Ашка настолько увлеченно разглядывала эту парочку, что не сразу заметила выражение угрюмой обреченности, воцарившееся на физиономии Арэта. Девушка обратила на него внимание, только когда эльфийка вплотную подошла к их столу, посадила на него свою хмурую «собачонку» и, впившись холеными пальчиками с длинными перламутрово-розовыми ноготками в плечо дракона, пропела ему на ушко:

– Здравствуй, золотце!

Подавив неожиданный порыв прошипеть: «Руки прочь от моей собственности!» и запустить в нахалку жареным мясом, Ашель старательно заулыбалась незнакомке.

Ким же, прокашлявшись, чтобы скрыть смех, попросил Арэта представить его «прекрасной леди». Но Корделия представилась сама. Причем не замедлила сообщить, что родители назвали ее Кори-эль, но так как это слишком уныло и обыденно, она сменила имя. И тот, кто посмеет к ней так обратиться, рискует схлопотать вызов на поединок.

Арэт, как-то криво улыбнувшись, пояснил, что Кори… то есть Корделия – магистр темной магии[20] и злить ее не рекомендуется. При последних словах он почему-то выразительно посмотрел на Ашель. Та в ответ состроила гримасу а-ля повышенное внимание, помноженное на благоговейный ужас. Эльфийка же, проследив за взглядом ящера, нахмурилась. Ашка, заметив это, поспешила изобразить на лице восторженный идиотизм, с которым смотрят некоторые девочки на вожделенную куклу в витрине дорогой лавки.

После чего «смущенно» пролепетала, что, мол, счастлива познакомиться с такой красивой волшебницей. В свои двадцать четыре госпожа Эльт-Карти выглядела максимум на девятнадцать. А с таким своеобразным выражением лица могла вполне сойти и за пятнадцатилетнюю. Расчет был верен: не заметив в человеческой девчонке конкурентки, Корделия быстро подобрела и наконец переключила свое внимание на третьего участника трапезы. Ким, чуть привстав, отвесил незваной гостье поклон и, протянув руку, взъерошил чубчик ее крысеныша. Зверушка оскалилась, попыталась тяпнуть болотного дракона за пальцы, а когда не вышло, мрачно зашипела и гордо отвернулась.

– Какой хорошенький! – всплеснула руками Ашель, глядя на эту жертву глумуара[21], чем тут же завоевала одобрение и бритого Кактусика, и его холеной хозяйки.