– Мы можем поговорить? Давай прогуляемся?
Он уставился на огонь, отгородившись стеной, взгляд был жестким. Но когда повернулся, его взгляд немного смягчился.
– Конечно.
Он встал и протянул мне руку. Я приняла помощь, и сердце бешено заколотилось. Последний раз мы касались друг друга несколько месяцев назад. Когда он поцеловал меня. Его ладонь была твердой и шершавой, но нежной. Он поднял меня на ноги, а затем отпустил.
– Мы скоро вернемся, – сказал он компании, сделав акцент на слове «скоро».
Чувствуя на себе три пары глаз, я отряхнула песок с задницы и последовала за Миллером.
Миллер молчал, сгорбившись в своей клетчатой фланелевой рубашке, ожидая моих слов. В ушах прибоем шумела кровь, я до смерти боялась окончательно потерять его, и боялась узнать наверняка. Мне вспомнились слова Нэнси, что я не трусиха.
Глубоко вздохнув, я начала:
– Прости.
Миллер настороженно нахмурился.
– За что?
– За то, что произошло между нами. За все.
Он слегка расслабил плечи.
– Это не твоя вина. Мне не следовало тебя целовать.
Ветер трепал мои волосы, кидая их на лицо и скрывая вспыхнувшую в моих глазах боль. Когда я не могла думать ни о чем другом, кроме нашего поцелуя, он сожалел о нем. Маятник качнулся ко мне и не собирался двигаться.
– Что было, то было, – произнесла я. – Сегодня я пришла сюда просто потому, что скучаю по тебе.
Воцарилась тишина, если не считать ветра и шума волн, разбивающихся о берег. Миллер остановился и наполовину сел – наполовину облокотился на валун, засунув руки в карманы, и устремил на меня взгляд. Благодаря вязаной шапочке ветер не кидал волосы ему на глаза."
"– Когда ты попросила поговорить с тобой, у меня в голове сразу же пронеслась куча мыслей и вопросов, – хрипло произнес он.
Я вздрогнула и обхватила себя руками.
– Я тоже не хочу, чтобы тебе было больно. Мне нравится видеть тебя здесь с твоими друзьями. Рада, что они у тебя есть. Очень рада.
Он стиснул зубы, на его щеке дернулся мускул. Наконец Миллер развел руками.