У него были в меру густые брови, и, казалось, от беспокойства он постоянно их хмурил. А еще у него был правильный нос и практически идеальный рот. На самом деле я понятия не имела, как должен выглядеть идеальный мужской рот, но точно знала, что у мальчика он именно такой.
Несколько мгновений мы молча разглядывали друг друга. Мальчик окинул меня взглядом, и я подумала, что он тоже оценивает меня. Обычно я стеснялась своих очков, брекетов и сисек, к быстрому росту которых я никак не могла привыкнуть. Во мне не было ничего, что можно назвать «идеальным», но почему-то казалось нормальным вот так стоять перед ним в темноте.
– Итак… я Вайолет.
– Миллер.
– Миллер – это имя?
– Да. А что?
– Похоже на фамилию.
– А Вайолет на цвет.
– Но все-таки имя.
Теперь, когда мы не шептались, я заметила, что голос Миллера уже поломался. Глубокий, но без противных срывов на писк, как у бедного Бенджи Пелчера. Временами он говорил так, словно надышался из гелиевых шариков. У Миллера приятный тембр. Низкий и немного хрипловатый.
– Ну? – спросил Миллер. – Чего ты хочешь?
Я склонила голову набок.
– Ты жуткий ворчун.
– Может быть, у меня есть на то причины.
– Какие?.."
"– Не твое дело. – Он оглянулся на темнеющий за спиной лес. – Мне пора возвращаться, – произнес он с некоторой грустью. Как будто смирился. Как будто предпочел бы сделать что-то другое.
«Так не отпускай его».
Я смягчила тон.
– Можешь хотя бы сказать, что ты тут делаешь?
– Я уже говорил. Гуляю.
– Ночью по темному лесу? Ты живешь поблизости? Я никогда тебя раньше не видела.
– Мы только что переехали. Я и мама.
– Круто. Значит, мы соседи.
Миллер дернул подбородком в сторону моего дома.
– Мой дом совсем не похож на твой.
В его голосе сквозила такая горечь, что я практически ощущала ее вкус.
– А твоя мама не будет волноваться, что ты здесь?
– Она на работе.
– Ох.
Среди моих соседей никто не работал по ночам, если только они не были программистами, как мой отец. Он до глубокой ночи засиживался за компьютером, но сомневаюсь, что мама Миллера допоздна работала в «ИноДине» или в какой-нибудь другой крупной организации рядом с университетом.
Большинство детей таких родителей могли позволить себе новые шнурки.
Наступила тишина, Миллер ковырял носком ботинка землю, засунув руки в карманы куртки и опустив голову, словно выжидая, что произойдет дальше. Квакали лягушки, а за его спиной раздавалось дыхание леса.
– Значит, ты здесь новенький?
Он кивнул.
– Я учусь в школе «Костлайн Мидл».
– И я тоже.