Однако я помню, что она была весьма прямолинейна, как и вы.
Хелена закусила губу.
— Боюсь, что я знаю очень мало о семье моей матери, — произнесла она медленно. — Брату и мне не разрешали задавать вопросы о ней, и, только когда мама умерла, папе пришло в голову… — Она остановилась, внезапно вспомнив о своем решении не позволять впутывать себя в этот разговор. Взглянув на позолоченные часы, стоявшие на камине, она с облегчением увидела, что полчаса, предназначенные для аудиенции, почти истекли, и, встав на ноги и сделав реверанс в сторону хозяйки, сказала: — Я вижу, что мне пора, ваше сиятельство.
— Глупости! — прервала графиня. — Вы еще не можете уйти. Мне надо многое узнать о вас. — Затем, довернувшись к Ричарду, она дала ему указание попросить слугу принести чай, добавив, — Ты пока оставь нас, а мы с мисс Витли немного поболтаем.
Хелена неохотно опустилась снова на свое место, разочарованно наблюдая за тем, как граф поднялся, чтобы выполнить распоряжение леди Изабель.
— Что вы думаете о нем — о моем внуке?
Застигнутая врасплох этим вопросом, Хелена почувствовала, как краснеет.
— Я… я не могу сказать, что знаю лорда Маркфильда достаточно долго, чтобы сформировать о нем определенное мнение, миледи, — осторожно проговорила она.
— Глупости, девочка! Вы должны признать, что он красивый мужчина и совсем не обычный.
— Конечно, он кажется очень приятным джентльменом, — выдавила Хелена.
Она отчаянно желала переменить тему разговора и избавиться от этого допроса. Нетрудно догадаться, что стояло за панегириком леди Изабель своему внуку. Но Хелена не собиралась позволить графине вовлечь ее в серьезные отношения с Ричардом. Она считала, что за две-три недели ее отец достаточно поправится, чтобы она могла сообщить ему новость о том, что граф Маркфильд оказался еще одним неподходящим кандидатом на ее руку.
— Приятным. Х-м! − Некоторое время графиня изучающе осматривала свою гостью, а затем… — Вы должны понять, дитя мое, что из-за того, что другие члены семьи — его дядя и кузен — уклонились от выполнения своего долга, мой бедный внук — почти последний мужчина в роду — был вынужден пожертвовать своим положением, чтобы постараться исправить нанесенный ими ущерб.