Хелена, делая реверансы бессчетное количество раз, потеряла счет герцогам, маркизам, графам, генералам и им подобным — вместе с их дамами, — которым ее представили в этот вечер. К счастью, однако, стало ясно, что поток людей, поднимающихся по парадной лестнице к хозяйке дома, наконец начал убывать. Простояв рядом с графиней больше часа без минуты передышки, она не могла не поражаться удивительной выдержке старой женщины, поскольку от удушающей жары, создаваемой множеством люстр, у нее самой ужасно разболелась голова.
Она была в платье соломенного цвета, обманчиво простой покрой которого подчеркивал все восхитительные изгибы ее тела; ее волосы, схваченные парой гребней, инкрустированных бриллиантами, падали на плечи каскадом блестящих каштановых кудрей."
"Так начался томительно нудный светский прием. Около ста знакомых леди Изабель явились для инспектирования протеже графини в этот вечер, который, с точки зрения Ричарда, должен был оказаться одним из самых скучных вечеров в его жизни.
Повернув голову, он еще раз насладился зрелищем прелестного лица Хелены и мысленно пожелал ей снискать расположения приглашенных. Однако он хорошо понимал, что для того, чтобы быть принятой в один из кругов высшего общества, понадобится намного больше, чем красота. Тот факт, что ее мать сама была графиней, несомненно, повышает ее шансы на несколько единиц, но все-таки в глазах аристократов Хелена является всего лишь дочерью биржевого маклера, и, если бы он не был богат, как Крёз[1], у нее вообще не осталось бы надежды переступить заветную черту.
В этот момент свет огромной люстры упал на бриллиантовую подвеску, свисавшую на цепочке со стройной шеи Хелены. Внимание Ричарда было привлечено сиянием, исходящим от драгоценного камня. Но, мигнув, он перевел взгляд с него на низкий вырез платья, под которым во всем своем соблазнительном великолепии угадывались очертания ее юной груди.