– Я оставил это напоследок, наблюдая за ее лицом, но она оставалась стойкой, сосредоточившись на цветах перед ней, наклонившись, чтобы понюхать подсолнухи. – Я серьезно, – добавил я.
– Ты изменил мне, – в миллионный раз подчеркнула она.
Только не снова эта старая пластинка. Пришло время ей узнать правду. Я коснулся руки Мэд, заставив ее встретиться со мной взглядом.
– Я не изменял тебе.
Она застонала, делая вид, что ей все равно.
– Я видела тебя.
– Нет, ты стала свидетелем того, как я вошел в свою квартиру с другой.
– На твоей рубашке остались следы губной помады. – Теперь она полностью развернулась ко мне. И больше не шептала. На нас с любопытством покосилась пара лет тридцати, явно выбиравшая цветы для своей свадьбы.
Продолжайте смотреть, придурки.
– Это была не моя рубашка.
– Разумеется, не твоя. – Мэд запрокинула голову и рассмеялась. Горьким смехом, который я больше никогда не хотел слышать из ее уст.
Тот беспомощно пожал плечами.
– Извини, брат. Похоже, ты сам навлек это на себя, – усмехнулся он.
Я снова обратил свое внимание на Мэдисон.
– Рубашка не моя. Она принадлежала Гранту.
– Так ты добровольно отдал свою рубашку. – Снова сарказм.
– Верно, – процедил я. – Помнишь ее? Она была белой. А я не ношу белое. Предпочитаю исключительно…
– Черное, – закончила она за меня, ее глаза загорелись. На Мэд снизошло озарение.
– В любом случае, это не имеет значения. Что с того, что это рубашка Гранта? Женщина, которую ты привел домой, была настоящей. Я видела ее.