– Не слышал, чтобы ты тогда жаловалась. Послушай, Мэд…
– Чейз. – Я передразнила его предупредительный тон, ненавидя то, что он использовал для меня свое прозвище – не Мэдди, не Мэдс, а просто Мэд – и что от этого у меня в животе до сих пор копошились бабочки.
– Мы оба знаем, что ты согласишься, – объяснил он с едва завуалированным раздражением, присущим взрослому, который объясняет малышу, почему тому следует принять лекарство. – Избавь нас от этого танго. Уже поздно, завтра у меня собрание совета директоров, и я уверен, что ты умираешь от желания рассказать своим подружкам о маленьком свидании со Скуби-тупом.
– Правда? – передразнила я, мой взгляд уже готовился испепелить Чейза одной только силой отвращения. Не говоря уже о его последнем подколе. Просто Чейз оставался Чейзом, побив свой собственный мировой рекорд Гиннесса по степени придурковатости.
– Да. Потому что ты Мученица Мэдди, а это правильный поступок. Ты самоотверженная, внимательная и сострадательная. – Он перечислил эти черты как данность, будто они не казались ему такими уж положительными.
– Заканчивай с этим, ковбой. Я никогда не выйду за тебя замуж.
– Прекрасная новость для всех.
– В самом деле? А мне казалось, ты только что попросил меня стать твоей невестой.
– Фиктивной невестой. Я не прошу твоей руки.
– Тогда о чем ты просишь?
– О любезности не разбивать сердце моему отцу.
– Чейз…
– И если ты не придешь, Мэд, это его разрушит. – Он провел дрожащей рукой по своим локонам.
– Образуется снежный ком. – Я покачала головой. Мои пальцы будто танцевали, настолько сильно их пронимала дрожь.
– Только не под моим присмотром. – Чейз выдержал мой взгляд, на его лице не дрогнул ни единый мускул. – Я не жажду твоего возвращения, Мэдисон, – сказал он, и по какой-то причине эти слова рассекли мою кожу и выпустили всю кровь.