Но я знал, что когда-нибудь использую это выражение лица, эту реакцию в одном из фильмов. Да простит мне бог. Если ты актер, то все, что бы ты ни узнал, что бы ты ни увидел, будь это сколь угодно интимным, рано или поздно используешь в своей работе.
Катя судорожно вздохнула, вздохнула сама, пока я продолжал делать ей искусственное дыхание. Ощущение было странное - как будто она высасывает из меня воздух.
Я отодвинулся от ее губ, но по-прежнему держал ее рот раскрытым, придерживая челюсть рукой. Она продолжала дышать - поначалу судорожно, отрывисто, но постепенно ее дыхание выровнялось.
- Она нуждается в тепле, - сказал я Родерику. - Принесите одеяла.
Он ошеломленно смотрел на меня.
- Да-да… Одеяла…"
"- Сейчас принесу! - сказал кто-то, и оцепенение, охватившее всех присутствующих, сменилось суматохой. Сперва шок, потом страх, потом облегчение - и все потянулись за виски.
Я увидел Клиффорда Венкинса, смотревшего сверху вниз на Катю, которая все еще лежала без сознания.
Конрад, похоже, тоже временно забыл про свое любимое «дорогуша». Впрочем, я подозревал, что сосредоточенность на его лице не имеет ничего общего с шоком. Конрад, как и я, был профессионалом и смотрел на этот несчастный случай с точки зрения расположения камер, светотени, впечатляющих цветовых пятен. Интересно, в какой момент профессиональное отношение к чужим страданиям становится грехом?
Кто-то вернулся с одеялами, и Родерик трясущимися руками закутал Катю и сунул подушку ей под голову.
- Когда она придет в себя, не ждите от нее слишком многого, - предупредил я его. - У нее, возможно, будут путаться мысли.
Родерик кивнул. Щеки его снова порозовели - Катя осталась жива, худшее миновало.
Он внезапно посмотрел на меня, на нее, потом снова на меня. Похоже, он вновь обрел способность мыслить связно.
- Вы - Эдвард Линкольн, - медленно произнес он, как будто только что это обнаружил.
Перед ним тоже встала дилемма: прилично ли использовать в профессиональных целях несчастный случай со своей подружкой?
Я оглядел комнату. Он тоже. Ряды корреспондентов заметно поредели. Я встретился глазами с Родериком и понял, о чем он думает: репортеры бросились к телефонам, а он здесь единственный представитель своей газеты!
Он снова посмотрел на девушку.
- С ней ведь теперь все будет в порядке, да? - неуверенно спросил он.