Я распахнул пасть и вонзил длинные клыки в его затылок. Он пытался сопротивляться, но за каждое движение я сильнее сжимал челюсти и трепал непослушную жертву, заставляя звенеть стальную цепь на её шее. Не прошло и минуты, как он затих, приняв свою судьбу.
— Молодец!
Хозяйка подошла ко мне и опустила руку на загривок. Вздыбленная шерсть тут же улеглась, и я довольно заворчал, чувствуя ледяное прикосновение.
— Хороший мальчик. Давай посмотрим, кого ты поймал для меня сегодня.
Я разжал зубы и отступил. Хозяйка взмахнула рукой, и цверг с цепью на шее поднялся на ноги.
— Магодав? — Хозяйка с удивлением посмотрела на меня. — Ты смог привести его ко мне? Не ожидала, что справишься!
Она снова погладила мою голову и перевела взгляд на фон Катте.
— Я не твой, — просипел глупый цверг, — я принадлежу другому…
— Вы все мои, — усмехнулась хозяйка, — здесь, на краю, только моё слово имеет значение. И никто из мёртвых не может пройти мимо меня, чтобы ни говорил твой господин.
Туман свернулся во множество рук. Жадных, безжалостных, крепче стали. Они схватили мертвеца и уволокли его в серую пелену.
— Ты выполнил мою просьбу, — Хозяйка снова обернулась ко мне, — привёл редкий Талант, да ещё и собственноручно. За это тебя ждёт щедрая награда.
Непроизвольно я облизнул морду длинным фиолетовым языком. Награда это хорошо! Это пища, это жизнь, это охота снова и снова.
— Тебе будет нужна помощь, мой охотник.
Хозяйка наклонилась и коснулась губами моего лба. Холод вошёл в меня и свернулся в груди змеёй.
— Я даю тебе право использовать Скудельницу. Цени, как ты мне дорог, — твой наставник триста лет вымаливал её у меня. Только не усердствуй больше положенного, дружок. Помни — всякой смерти свой срок и свой приговор.
Глаза сами собой закрылись, и граница вытолкнула меня в привычный мир.
* * *В чувство меня привёл шелест песка. В чашу моих хрустальных часов жизни падала чёрная струйка песка.
Первым делом я стянул цепь с шеи мёртвого цверга. Покойник стал неожиданно тяжёлым, будто его залили свинцом, и пришлось напрячься, чтобы приподнять его голову. Он скалился, будто собирался укусить, став совершенно непохожим на себя при жизни.
Следом пришла очередь освободиться от кандалов.