А то бы меня залили слезами и протёрли дырку укорительными взглядами.
Пока мы тряслись в карете, Бобров сосредоточенно хмурился и нервно хрустел пальцами.
— Расслабься, Пётр, — я похлопал его по плечу, — постараемся решить дело миром и не доводить до стрельбы.
— Не уверен, что Шереметев пойдёт на примирение, даже если я извинюсь. Вызов приносил один из его дружков-подпоручиков, а они наверняка жаждут моей крови.
— Тогда тем более постарайся не напрягаться. Перед поединком лучше выбросить дурные мысли и выходить к барьеру с чистой головой.
"— Тебе легко говорить, — вздохнул Бобров, — ты вон как лихо, даже на канделябрах можешь. А я последний раз стрелялся пару лет назад, да и то оба бахнули в воздух и пошли в трактир.
— Константин Платонович, — вдруг оживился Киж и достал свою фляжку, — пусть он пару глотков сделает.
— А и правда, отхлебни. Только чуток, для расслабления.
Бобров взял фляжку, понюхал, поморщился и отхлебнул, дёргая кадыком.
— Легче?
— Вроде отпустило.
Пётр несколько раз моргнул, улыбнулся и хотел было глотнуть ещё раз, но Киж мгновенно отобрал флягу.
— Достаточно, — ревниво буркнул он и сам приложился к горлышку.
Но Боброву хватило и этого. Он перестал морщить лоб и повеселел.
— Эх, Костя, надо было мне тоже канделябры выбирать, — он хихикнул, — смешно бы вышло. Жаль, сразу не сообразил.
— Ничего, в следующий раз будешь иметь в виду.
— Балалайки, — хмыкнул Киж, пряча фляжку, — на них веселее получится. Победитель может сыграть и спеть над поверженным противником.
— Тогда уж волынки, — расхохотался Бобров, — их противным звуком точно убить можно!
До конца поездки они вдвоём придумывали, на чём можно устроить драку. Я не вмешивался: пусть придуриваются, лишь бы Бобров не сидел с похоронным видом.
* * *Они уже ждали нас. Прапорщик, два подпоручика и младший Шереметев. Последний выглядел пентюх-пентюхом: высокий, но толстенький юноша в очках и наивным лицом. Было видно, что парень в деньгах не нуждается.