— Не беспокойтесь, Фёдор Апполинарьевич, запись о вашем брате в полном порядке.
— Замечательно! Тогда не будем вас больше задерживать, Иван Васильевич. Надеюсь, вы передадите новому иерею о наших бедах.
— Конечно-конечно, Фёдор Апполинарьевич, — затараторил дьячок, — всенепременнейше. Вы столько сделали для прихода, что грех о вас не заступиться.
Мы попрощались с дьячком, сели в дрожки и отправились в обратный путь. Едва мы выехали за околицу Замотрино, Ларин спросил:
— Получилось убрать запись, Константин Платонович?
— Да, наилучшим образом.
— Вот и славно! Остальные документы я выправлю в Муроме чуть позже, а сегодня представлю Татьяну семье. Полагаю, будет неплохо ей задержаться у нас месяца на три.
— Зачем это?
— Ну как же! Она ведь теперь Ларина. Ей надо со всеми познакомиться, да запомнить хорошенько. Неплохо бы подружиться, узнать наши семейные традиции и шутки. Я бы даже сказал — вжиться в новую роль.
— Пожалуй, соглашусь. Но месяца будет достаточно.
Ларин кивнул:
— Пусть так. Но тогда ждём вас и Татьяну в гости на Рождество.
— Боюсь вас огорчить, Фёдор Апполинарьевич, но на Рождество не успеем, у нас запланированы некоторые дела. А давайте на Новый год?
Ответить Ларин не успел.
— Тпрруу!
Он резко дёрнул вожжи, останавливая дрожки. Впереди, поперёк дороги, стояла карета. Старая, видавшая виды, с облупившейся краской, но со свежим нарисованным на дверце гербом. А перед ней, опершись на трость, стоял тучный мужчина с неприятным лицом в оспинах. Шляпа на голове толстяка была мятая, с прилипшими к тулье соломинками, будто её хозяин ночевал на сеновале.
— Колбасов, — прошипел с ненавистью Ларин, — подловил, хитрый чёрт.
* * *— А я ведь тебя предупреждал, Фёдор, — выкрикнул Колбасов дребезжащим голосом, — не ездить по моей земле. Предупреждал ведь? Теперь пеняй на себя.
Из-за кареты вышла троица мужиков с ружьями. Судя по рожам, помещик набрал себе помощников из бывших разбойников и каторжников.
— Ну-ка, опричнички, подстрелите лошадей моему соседушке. Чтобы не катался почём зря по чужой вотчине.
Даже без магического чутья было видно — ружья у эрзац-опричников обычные пороховые, никаких «огнебоев» там и близко нет. А у самого Колбасова имелся Талант, но какой-то тусклый и пожёванный как его шляпа.
Марья Алексевна настоятельно рекомендовала мне не трогать Талант, пока не научусь контролю над резервами. Но для таких случаев у меня имелся небольшой секрет, отработанный задолго до знакомства с Лукианом и «пересборки» Анубиса.