Я обернулась и увидела существо непонятного пола, одетое в мешковатый плащ и некогда белую, а теперь серую от грязи панаму.
– Ищешь кого? – повторил вопрос человек.
– Да, – отмерла я, – Мне Пихто нужен.
– Ну, хватилась! – засмеялся незнакомец. – Он уж лет пять как помер. В месяц, когда меня на пенсию вытурили.
– Вы точно знаете?
– Мы в соседях ходили, – пояснила странная личность, – целую жизнь бок о бок, рядышком. Только я намного моложе, Борис Гурьевич совсем старенький был. Сколько раз он мне говорил: Машка…
Прервав речь, существо похлопало себя по карманам.
– Говорил: Машка твоя, Серега, полная дура, – продолжал человек, выуживая из недр одеяния дешевые сигареты, – хлебнешь ты с нею лиха.
Я не удержала тяжелого вздоха. Все-таки иногда интуиция меня подводит, я беседую сейчас с мужчиной.
– Умный был дедушка, – говорил он, – мудрый даже, на все вопросы имел ответы!
Да, это замечательное качество. А вот у меня одни вопросы и полнейшая неясность в мозгах.
– Скажите, у Бориса Гурьевича были дети? – перебила я незнакомца.
– Своих нет, – загадочно ответил собеседник.
– Это значит, что он воспитывал приемных? – насторожилась я.
Мужичок закашлял, потом вытер рот рукавом.
– Тут раньше красота была, – горько сказал он. – За мостом еще дома стояли, школа на пригорке. Вроде Москва, а тихо, лес шумит, река течет… Ну ни с чем не сравнить! Мы жили как в раю. С троллейбуса спрыгнешь, чуть пройдешь – и вместо столицы природа.
– Поняла, поняла, – закивала я.
"– В училище, – заулыбался пенсионер, – оно вон там, на горке, стояло, готовили медсестер и медбратьев. Девочек больше было, в основном из неблагополучных семей. Пил народ здесь в темную голову! Второго и шестнадцатого числа все влежку по улицам, да-с… Трезвых только двое и было, я да Борис Гурьевич. Он директорствовал в училище и очень переживал, когда его закрыли.