Вера кивнула.
– Да, конечно. Но я хочу сделать одно уточнение. Человек должен сам принять решение об обращении к психотерапевту. Это как с кодированием от алкоголизма: если пьяницу приводят родственники, действуют против его воли, то эффекта ноль. В психотерапии то же самое, насильно никому помочь не удается. Но мой метод эксклюзивен во всем! Я берусь и за такого человека, который не желает осознавать глубину собственного падения, ставлю душу на крыло, так сказать. Хм, очень трудно объяснять детали не специалисту!
– Наверное, я кажусь вам дурой, но на самом деле очень понятлива и сообразила: вы вмешиваетесь в личную жизнь человека, – не выдержала я, – работаете и с тем, кто вовсе не собирался обращаться к «душеведу».
– Можно подумать, ты сама трудишься бесплатно, – скривилась Вера Петровна. – Человеку надо кушать, одеваться… В конце концов, никто не отменял коммунальные расходы! Что за манера упрекать людей в получении честно заработанных денег? Кстати, я совершаю благие дела.
– Не знаю, не пробовала, – резко ответила я.
– А я в курсе, – вздохнула психотерапевт. – Такой опыт удручает!
– Тоже кого-то прирезали в юности? – не выдержала я.
Вера сдвинула брови.
– Конечно нет. Я очень тонко чувствующая натура, этакий приемник, который улавливает чужую боль.
Я уставилась на Веру. Она что, говорит серьезно?
– Вернее, точно сумела бы помочь, не случись казус, – сказала Вера Петровна, спохватившись. – Я привезла Олега Михайловича в съемный дом.
"– Минуточку! – удивилась я. – В вашем рассказе есть нестыковки. Насколько я поняла, Олег Михайлович не хотел лечиться. Каким же образом вы уговорили его приехать?
Вера улыбнулась.
– За долгие годы практики я выработала некоторые приемы. Все очень просто. Мой метод рассчитан на неожиданность.
– То есть?
Собеседница прищурилась.