Ну как в сказке про Синюю Бороду, они проникли в его потайную комнату. Той же информацией владела и Леся Кароль. Хотя, чем дольше я думаю о случившемся, тем больше возникает у меня вопросов.
– Каких? – разинула рот Ира.
– Я не была свидетельницей убийства Тигровны, но, слушая твой рассказ, подметила некоторые нестыковки. Ты описывала место происшествия так: вошла в спальню, увидела труп Тигровны и Алевтину Марковну, которая сидела у стены, одурманенная уколом. Верно?
– Да, – согласилась Ира. – Жуть!
– Хорошо помнишь обстановку?
– Разве такое из памяти выкинешь! – вздрогнула собеседница.
– Полагаю, нет, страшное зрелище должно навсегда отпечататься в мозгу. Но вот первый вопрос: ты вбежала в спальню Олега?
– Да.
– Вот и несовпадение, – вздохнула я. – В первую нашу встречу ты сказала: «Я вернулась от Кароль, Олег открыл дверь и простонал: „Иди в кабинет, они там“. За стопроцентную точность цитаты не ручаюсь, но местом происшествия была названа рабочая комната Михаила Олеговича.
Ирина заморгала.
– Ну… столько лет прошло…
– Хорошо, – легко согласилась я, – пусть так, воспоминания слегка потускнели, хотя секунду назад ты абсолютно справедливо утверждала, что такое не забывается. Но есть и другие шероховатости, подтвержденные уже милицейским протоколом. Алевтина Марковна сидела у стены. Повторяю: сидела у стены! Теперь вспомним само происшествие. По словам Олега, мать вошла в его комнату и попыталась изнасиловать сына.
– Она была сумасшедшей нимфоманкой! – воскликнула Ира.
– Не о том речь. Юноша позвал Тигровну, та прибежала в его спальню (обрати внимание, события все же разворачиваются в спальне Олега), психопатка схватила с письменного стола нож для разрезания бумаги (значит, речь идет о кабинете) и ударила гувернантку в живот. Дальнейшие события заняли секунды. Няня падает на спину, у нее в руке шприц с лекарством мгновенного действия. В психиатрии принято использовать именно такие инъекции, больные отключаются буквально на игле.
– Наверное, папа ее переместил, – предположила Ирина.