Слушай, у тебя есть деньги? Одолжи, а…
Я сделала вид, что не слышу ее просьбы. Очевидно, Ирина не знает, кто заменил алкоголь на невинный напиток, Вера Петровна вне подозрений, злость пьяницы направлена на продавцов.
– Таня! – раздался из холла голос Ефремовой. – Иди сюда!
Я ринулась на зов. Хозяйка провела меня в кабинет мужа. Интерьер здесь не имел ничего общего с «детской» – тот же полоумный хай-тек, как в холле: сплошные гнутые трубки, будто в воздухе висящие полки и странный стол из алюминия.
– Танечка, – ласково начала Вера Петровна, – я говорила с тобой откровенно, как ни с кем другим.
– Ясно, – пробормотала я.
– Я не бессердечная, просто привыкла управлять собой.
– Ага.
– И от моих рыданий никому легче не станет.
– Верно, – согласилась я.
– Сейчас мне звонил один человек.
Я растерянно смотрела на клиентку.
– Умоляю тебя, Танюша! – прошептала та. – Мой друг все уладит, никаких претензий ни к тебе, ни к «Приколу» не будет. Ты ни в чем не виновата. Ну помоги мне! Если по Москве пойдет слух о невменяемости Олега, банк лопнет, я стану нищей…
– Хорошо, сейчас уйду, – кивнула я.
– От центральных ворот до метро идет маршрутка, – пояснила Вера Петровна.
– Отлично!
– Спасибо, – кивнула Ефремова. – Передай Ренате, что она получит деньги сполна. Никто не виноват, что случилась беда. Ступай прямо и упрешься в центральный въезд, никуда не сворачивай, иди по дороге из желтого кирпича.
Я, несмотря на ужасно проведенный день, улыбнулась. Дорога из желтого кирпича – это здорово, только маловероятно, что она приведет меня в Изумрудный город.
Глава 5
Воздух Подмосковья разительно отличается от той смеси, которой вынуждены дышать бедные москвичи. Через пять минут у меня началось головокружение, кислород буквально валил с ног. Чтобы не упасть я села на кованую скамеечку, стоявшую около двухэтажного здания с пафосной табличкой «Лампа Аладдина». Хозяева магазина явно не страдали от скромности – они давали понять, что являются настоящими волшебниками, готовыми раздобыть любой товар.