– У вас какой сотовый?
– Хороший, – довольно ответила тетка, пряча купюры. – Не самый дорогой, зато везде берет.
– Не дадите посмотреть?
– Еще чего! За фигом?
– В аппарате фиксируются набранные номера, хочу узнать, кому сестра звонила."
"– Сама позырю, в руки не дам, – проявила бдительность торговка. – Ты нормальной кажешься, но вдруг сопрешь трубу. Убогие-то не воруют, а умные за милую душу ноги к хорошей вещи приделают. Во! Я по такому не звонила. Записывать станешь или запомнишь?
Я поблагодарила добрую продавщицу «экологически чистых» хот-догов, отошла от нее чуть в сторону и набрала полученный номер.
– Никитский парк, – раздался приятный голос. – Администратор Олеся. Здравствуйте.
– Простите, куда я попала?
– Пансионат «Никитский парк», – вежливо повторила Олеся. – С какой квартирой вас соединить?
– Вам недавно звонила Ирина Ефремова.
– Вполне вероятно, – не потеряв учтивости, согласилась девушка.
– Вы сидите на рецепшен?
– Да.
– И если кто-то из города хочет поговорить с вашим постояльцем, вы переводите звонок в номер?
– В «Никитском парке» квартиры.
– Не важно! У вас в номерах есть телефоны?
– Конечно.
– Сделайте одолжение, соедините меня с тем, с кем беседовала Ирина Ефремова.
– Простите, но это невозможно.
– Мне крайне необходимо поговорить с тем человеком!
– Я приняла смену всего несколько минут назад, при мне Ирина Ефремова не звонила. И потом, сведения о жильцах не разглашаются.
– Ладно, давайте адрес пансионата, – нетерпеливо потребовала я.
Не успела я войти в просторный двор, заставленный скамейками, как мне стало понятно: я попала в элитный, скорей всего частный, дом престарелых. Тут и там бродили пожилые люди, некоторые сидели в инвалидных колясках.
– К кому идешь, внученька? – проявила любопытство маленькая старушка, одетая несмотря на теплую погоду в меховую душегрейку и валенки.
– Просто так заглянула, – улыбнулась я, – без повода.
Бабушка моментально потеряла ко мне всякий интерес.
– Вы Олеся?
– Слушаю вас внимательно, – заученно улыбнулась администратор.
Я оглянулась по сторонам и, понизив голос, сказала:
– Олеся, помогите, пожалуйста! Случилось вот что…
Услыхав про Ирину и ее побег, Олеся перестала изображать радость.
– Я не имею права ничего рассказывать о жильцах, – твердо заявила она.