Зато Этти, свекровь, мать моего первого, ныне покойного, мужа отличалась замечательной стройностью. Этти… [11] Усилием воли я прогнала неуместное воспоминание и сосредоточилась на анкете.
– Вес вашей бабушки при рождении?
– Ой, не знаю!
– Как? Она вам о себе не рассказывала? – поразился Игорь Максимович.
– Три двести! – гаркнула я.
– Прадедушка курил?
– Нет!
Игорь Максимович нахмурился.
– Да, – быстро изменила я показания.
– Так дымил он или нет?
– Сначала баловался табаком, потом бросил, – ловко вывернулась я, уж очень мне хотелось похудеть.
"– Сколько раз в день питался ваш отец?
– Три, – храбро предположила я. – Завтрак, обед, ужин.
– В семье имелись алкоголики?
– Вот это точно нет!
– Уверены?
– Стопроцентно! Ни папа, ни мама, ни бабуля даже не прикасались к спиртному, – заверила я.
– Меня интересуют более далекие предки. Можете гарантировать, что в тринадцатом веке ваш прапрадед не увлекался медовухой? – прищурился врач.
– Ну… э… э… А как надо? Что лучше для вас? Алкоголик или трезвенник?
– Мне без разницы, – вздохнул Игорь Максимович.
– Он опасный? – испугалась я.
– Нет, не особо. Вызывает кариес.
Я выдохнула. Вот уж ерунда, у меня и без Клоди-Маршаля в зубах полно дырок!
– Спиртное в роду не употребляли, – подтвердила я. – Никто из предков.
– Редкий случай, – оживился Игорь Максимович. – До сих пор такое встречалось лишь у лабораторных свиней.
– Свиней? Я полагала, что науке служат мыши, – поразилась я.
– Хрюшки более близки к человеку, – охотно пояснил доктор. – Нуте-с, пока я готовлю аппарат, вкратце сообщу о его действии. Мимикрия жирового процесса тесно связана с трансцендентальным направлением камней желчного пузыря и ингибитора желудка. Если активизировать элерон мозга, отвечающий за разгон кровяного обмена клеток, то, как всем известно, ускорится и клаер. Вам понятно?
– Естественно, – заверила я.
– Конечно, я зря задал вопрос, – смутился Игорь Максимович.
– Да, – пискнула я, ощущая себя полнейшей кретинкой. И почему у меня из головы начисто вымыло знания, которые упорно насаждали педагоги в школе, а? Вон другие люди, оказывается, ничего не забыли.