Утоптавшись до потери пульса, замираю посреди своего «номера». Все! И босиком ходить не страшно, и спать можно. Почти уютно.
Провожу тыльной стороной ладони по лбу. Оставляю грязный след. Блин! Оглядываю себя с ног до головы. М-да, теперь не то что душ принимать надо, а сразу замачиваться! В чистящем средстве желательно. Я не была в душе больше суток. От меня несет за версту. И отнюдь не цветочными нотками моего любимого парфюма.
Выглядываю на улицу. Начинает смеркаться. Я уже более решительно кошусь в сторону душа.
Не медля, чтобы не успеть передумать, хватаю с раскладушки полотенце, которое сунул мне Мишаня, и бегу в душ. Вода, которую набирала для мытья полов, оказалась очень теплой. Надеюсь, что и в бочке она не успела остыть.
Захожу в кабинку. Зашториваю шторку. Прислушиваюсь. Ни голосов, ни шагов чужих не слышно. Одни сверчки стрекочут. Да “дельфины” шелестят, паруся на ветру.
Стягиваю юбку, вжикнув молнией. Снимаю блузку. Еще раз прислушиваюсь. Только убедившись, что ничего не изменилось, снимаю лифчик. Вешаю все на крючки, приделанные к стене. Остаюсь в трусиках. Тоненьких таких, дорогих, кружевных. Классных! Цепляю пальцами резинки, но, в последний момент передумав – оставляю их на себе. Мало ли…
Включаю воду. Щупаю рукой. Теплая, просто сказка! Забираюсь под нее и замираю на пару секунд, кусая губы.
Всхлипываю, но тут же беру себя в руки. Минуя пожмяканую старую мочалку, беру брусок мыла, начинаю намыливать себя. Педантично, не пропуская ни одного участка пыльного тела. Даже не хочу думать, в каком состоянии окажется моя кожа от этого куска щелочи. У меня все равно с собой ни масочек, ни кремов – ни-че-го.
Выключаю воду.
Замечтавшись, не сразу замечаю, как в мысли врывается что-то жужжащее. Настырно и громко жужжащее. Замираю с мыльными руками на шее. Не дышу. Боюсь шевельнуться. Что-то летает по кабинке. Мамочки…
Уйди! Пожалуйста, уйди!
Стою, умирая от страха. Жужжание прекращается.