Да, тени под глазами гуще, и капелька пота катится по виску. Но с виду все не так критично. Как говорят в народе, он еще нас всех – молодых – переживет!
Вот только врачи, похоже, считают по-другому. Потому что Андрей Петрович заявляет прямо, без лишних обиняков:
– Милена, дело – труба.
– Совсем?
– Совсем. Скопытится скоро ваш старик, останетесь всем холдингом на попечение олухов-акционеров. Развалят дело, как пить дать!
– Что вы такое говорите, Андрей Петрович? – отрываю пятую точку от стула.
Старик машет рукой, приказывая сесть обратно.
– Не дергайся и не причитай. Говорю, как есть. Я сильно болен и осталось мне совсем немного. Врачи говорят, протяну еще месяца три. Полгода. Максимум! Если очень постараюсь.
Я роняю челюсть. Клянусь, я слышу, как она звякнула, ударившись о бетонный пол! Таки подскакиваю на ноги, причитая:
– Андрей Петрович, да как же вы так…
– Хотя я никогда не верил диагнозам этих шарлатанов, – перебивает меня, отмахиваясь гендир, – но, увы, в этот раз и сам чувствую.
– Вот тут? – глупо повторяю я, хлопая ресницами.
– Тут, – кивает он. – Все, – артистично разводит руками, – финита ля комедия. Отыграл я свое на этом свете, Миленочка! Кони двину и туда, – косит глаза к потолку Румянцев, – на облачках пушистых танцевать.
– Прям туда? – тоже кошусь на потолок директорского кабинета. – Тьфу ты! И-и? – тяну растерянно, – как же… чем же…
– Чем ты можешь мне помочь?
– Д-да! Вы только скажите, лекарства там, врачи…
– А вот это вопрос правильный.
– Может, клиника?! – выпаливаю я.
– Ребенок! – хлопает по столешнице Румянцев.
Я подпрыгиваю от неожиданности, а моя бедная челюсть снова ударяется о пол. Зубы клацают, задорно отскакивая, а глаза лезут на лоб, догоняя убежавшие на макушку брови.
– Простите? – хриплю. – Вы сказали… р-ребенок?
– Ребенок, – кивает Андрей Петрович. – Мне нужен наследник, Милена. Моему холдингу нужен новый управленец. И ты – молодая, красивая, здоровая – можешь и обязана мне в этом помочь! – сказал, как кирпичом по затылку припечатал.
Глава 2. Бесстыжий шантаж
Милена
Приходила в себя я долго, больно и нехотя.
В обморок я грохнуться не успела, но на стул осела, как подкошенная. Не заметила, в какой момент в моей руке оказался стакан с водой. И когда я успела его выпить, тоже не заметила. Помогло едва ли, в горле все еще свербило от засухи.