– А понятно ли тебе, что ноги растут ещё из прошлого?
– До меня?
– Во время.
– Яснее скажи, пожалуйста! Не вырисовывай мне восьмёрки, я это не люблю!
– Ты говоришь, как твой муж. – ненадолго улыбается, слишком быстро пропадает искорка веселья. – Ульян, мне бы не хотелось травмировать тебя и делать больно. Я хочу, чтобы ты поняла. Я сейчас с тобой разговариваю лишь по одной причине, хочу донести до тебя плавно. Зная Громова, он приедет и импульсивно вывалит на тебя, не подумав, что эта поспешность может сломать.
– Что-то связано со мной? С моим отцом? С моей семьёй?
Додумывание сводит с ума, пережимает мозг.
– Давай вернёмся в тот день, когда вы с Феликсом расстались.
И это предложение решетит мне нутро. Зачем нам туда возвращаться? Без этого никак нельзя обойтись? Там плохо и грязно, любое приближение к этому воспоминанию словно снова меня пачкает.
– Почему именно тот день? – как я ни стараюсь, голос всё же передаёт моё отвержение.
– Мне всегда было интересно… как ты так спокойно перешагнула через те фотографии? Не стала выяснять, спрашивать… до сих пор не спрашиваешь.
– Конечно, понимаю! – вздох даётся трудно, в лёгких вдруг проступает спазм. – Но что это меняет? Тот, кто это сделал, своего добился… Громов показал себя во всей красе!! Мне всё равно кто, зачем и для чего! Всё это потеряло значение после того, как родной муж отвернулся и не поверил! Само ядро треснуло, понимаешь? На наружность уже было пофиг!
– И он за эту ошибку горько расплатился… и всё же, Ульян! Это был не Пивоваров.
– Я это знала! – пожимаю плечами, это же очевидные вещи. – Здраво мыслящий человек не станет лепить себе мишень на лоб!"
"– Хорошо. – кивает с видом, будто через что-то переступает. – Но письмо, что тогда прислали Феликсу ты всё же не читала??
– Письмо? – не догоняю. – Какое письмо?
– Это была вендетта, Ульян! Его били в самое слабое место – в тебя. Ни слова о деньгах, бизнесе, шантаже, вымогательстве.
– Кто? Почему? – округляются мои глаза. – Я вроде никому дорогу не переходила, чтобы меня так мучать!!
– Могу я тебе задать очень личный вопрос? Как друг. Феликсу ничего не скажу.
– Задавай… – настораживаюсь.
– Ты кому-нибудь сказала, что тогда произошло на самом деле? Что ты пережила и как поступил Громов?
Инстинктивно кладу на сердце ладонь, защищаю.