Он не мог сказать ничего нового.
Но вместо звонка в Лондон я вызвал Белова, начальника службы безопасности.
— Сергей, ребенка уже доставили из частной школы домой? — спросил, как только за начбезом закрылась дверь.
— Шеф... — Белов вопросительно взглянул в сторону Кости и после моего кивка ответил: — Да, утром. С вещами и документами.
— Звонки и встречи его отца вы отслеживаете? — У меня на столе лежал отчет. Можно было просто открыть папку и получить все ответы.
В другой ситуации я бы так и поступил. Только в случае с Мисюровым любая информация устаревала мгновенно.
— Технический отдел уже смог получить доступ к его телефону, телефонам помощников, секретарши и обеих любовниц. — На лице Сергея не отразилось ни одной эмоции. — Слежка тоже ведется. Мои люди со вчерашнего дня наблюдают за домом. Пока ничего подозрительного не происходило.
— Хорошо... — Это «ничего подозрительного» нервировало сильнее всего. — Если понадобится какая-то помощь, сразу дай знать. Я подключу кого нужно.
Не стал вдаваться в подробности, что могу сделать.
Официально я ни в чем не участвовал. Нужные люди передали часть компромата нашим общим с Мисюровым партнерам. А те выторговали для себя выгодные условия по контрактам и бонусом потребовали вернуть Елене сына. Последнее было платой за компромат.
Да, Мисюров мог вычислить, откуда дует ветер.
Не я, так партнеры закатали бы этого героя в асфальт за нарушение условий. Никакая охрана или упряжка адвокатов не спасли бы.
Но то, что Мисюров отреагирует так оперативно, стало и для меня, и для наших посредников полной неожиданностью.
Я был уверен, что он попробует тянуть время или выдвинет условия.
Человек, который забрал ребенка у любящей матери, просто обязан был бороться за него до последнего.
Однако, будто заранее знал, что так случится, Мисюров спокойно заглотил наживку. Сам купил билет на самолет. Сам забрал документы из школы. И, если верить Белову, готовился выполнить свои обязательства.
Елена, конечно, была права, когда говорила, что бизнес для бывшего мужа дороже сына.