Прощальный поцелуй на мостике – и она ушла окольной тропинкой и, выражаясь высоким поэтическим штилем, унесла с собой сердце ротмистра Бестужева. Он смотрел ей вслед, пока не потерял из виду, а потом, вздохнув, направился в поселок другой тропой. Солнце еще не встало над лесом, но было совершенно светло, неуловимая рассветная игра тени и света придавала всему окружающему необычайно чистый и свежий вид, словно земля и небеса были только что сотворены.
Потом он с крайним неудовольствием распознал стоявшую прямо посреди улицы фигуру – Лука Лукич Гнездаков, здешний Малюта при здешнем государе, торчал на пути с таким видом, словно и поднялся-то в такую рань исключительно ради Бестужева.
Сухо кивнув, Бестужев сделал попытку обойти неприятного встречного, но Лука проворно загородил дорогу, кланяясь и скалясь:
– Какая встреча приятная, ваше благородие! Гулять в тайге изволили?
Бестужев неприязненно кивнул, не глядя тому в глаза.
– Прогулочки в тайге-с – вещь в молодые года понятная и приятная, – негромко сказал Гнездаков.
Он заглядывал в глаза с хитрой усмешечкой, юлил и делал всей фигурой многозначительные телодвижения.
– Ты смотри у меня, варнак, язычок за зубами держи! Сам же говоришь, что в тайге люди бесследно пропадают…
И встряхнул как следует. Не сделав ни малейшей попытки высвободиться, покорно мотаясь, Лука Лукич, сделав еще более умильную физиономию, почти что пропел:"
"– Обижаете-с! Гнездаков никогда доносителем не был-с! Убивать людишек случалось, а вот доносить – нет-с! Я, наоборот, предупредить хочу об осторожности, видя сердечную симпатию двух столь младых и красивых созданий-с! Поверьте, из искреннего к вам расположения, ваше благородие! Господин Иванихин изволят раненько вставать-с, только что в окне конторы маячили.