Часть ветхого заборчика была заранее выломана, Лямпе, без всякого почтения подталкивая под бока кулаками, пропихнули туда, протащили через другой, примыкающий огород, еще через какие-то безлюдные дворики – и все трое оказались на улице, где стояла самая обычная пролетка с поднятым верхом. Лямпе втолкнули в нее, и оба поместились по бокам – все это со сноровкой, свидетельствовавшей о немалой практике. Извозчик без расспросов подхлестнул гладкую лошадку. Не оборачиваясь, поинтересовался:
– Что за птица?
– Серьезная птичка, – удовлетворенно отфыркнулся сидящий справа от Лямпе.
– Плохо ты, Мишкин, ситуацию знаешь, – хмыкнул извозчик. – Я этих интеллигентов, с револьвертом да с бомбою, насмотрелся в пятом годе…
Судя по разговору, извозчик, вполне вероятно, тоже был ряженым полицейским чином. Лямпе не особенно задиристо спросил:
– В чем дело, братцы? По какому праву? Человек зашел в гости к знакомому…
– Сиди, – сказал тот, что справа, по причине нежданного улова, такое впечатление, настроенный вполне благодушно.
Подумав, Лямпе оставил всякие попытки завязать беседу – сразу видно, все трое были мелкой, рядовой сошкой, с которой просто бессмысленно искать взаимопонимания. Что ж, ситуация достаточно скверная, господа… но и весьма даже интересная, глядя непредвзято…
Его вытащили из пролетки в небольшом внутреннем дворике, со всех четырех сторон замкнутого стенами трехэтажного квадратного здания, – и, не давая передышки, потащили в одну из дверей.
Классическая «холодная» – нары из необструганного дерева, под потолком крохотное, забранное толстой решеткой оконце, у двери – источавшая застарелую вонь параша – лохань с деревянной крышкой.
Медленно тянулись минуты.