– Ваша интуиция, подполковник, пока что привела лишь к тому, что я вынужден держать на разработке Енгалычева агентов, коих мог бы с успехом использовать по другим делам, – бесстрастно произнес Силуянов.
– А вы подержите, Евгений Павлович, подержите! – запальчиво воскликнул Баланчук. – Потом сами спасибо скажете!
Силуянов поджал губы, но промолчал. «А ведь у них определенно контры, – подумал Бестужев, перехватив взгляды спорщиков. – Внешне все благопристойно, но контры есть…»
И спросил:
– Значит, Евгений Павлович, так-таки и ничего не уловила зорким оком и тренированным ухом ваша агентура?
– Увы… – пожал плечами Силуянов.
– Каких именно?
– Странных, я бы сказал, – протянул Силуянов. – Упорно кружат разговоры, что золотые караваны грабит отряд некоего благородного разбойника, этакого Робина Гуда или гоголевского капитана Копейкина. Якобы некий гвардии полковник, разуверившийся в государе и вообще в монархии, бежал в леса, собрал к себе столь же обиженных властью и разуверившихся в ней людей, в основном знатных, образованных, бывших военных, – и якобы эта, с позволения сказать, дружина объявила смертную войну «кровососам» и «эксплуататорам».
– А! – сказал Бестужев. – Подозреваете, о н и?
– Я бы не отбрасывал с ходу и такой версии. Цели здесь могут быть самыми разнообразными: от желания запугать население и представить налетчиков чрезвычайно опытной силой, сопротивляться которой просто-таки невозможно, до стремления увести нас от подлинных организаторов.
– Позвольте, я резюмирую? – решительно вмешался Ларионов. – Мне кажется, беседа наша теряет стержень, начинаем мыслью по древу растекаться… Алексей Воинович, я как раз закончил отчет по наблюдению за революционным движением, могу вам его представить для ознакомления нынче же.